— Многие из них парней, — усмехнулся я, — никогда не были на Косе, они просто наемники на косианской службе.
Женщина испуганно обвела взглядом собравшихся вокруг мужчин. Ее взгляд метался с одного лица на другое, но на большинстве этих лиц читалось веселье.
— Ну почему же, например я из Тельнуса, — заявил один из солдат.
— Я тоже, — поддержал его второй.
— Я свободная женщина! — крикнула Клио. — Я требую этого!
Оба парня с Коса лишь улыбнулись в ответ.
— Некоторые из этих ребят уже давненько не имели женщин, — заметил я.
— В каком смысле «не имели»? — запнулась Клио.
— В том самом, — усмехнулся я.
Эти мужчины были бойцами передних линий, по крайней мере, большинство из них. Именно на их плечах лежала основная доля опасности и риска при обороне во время вылазок гарнизона, и во время штурмов. Осада выдалась долгая и трудная. Те, кто не имел никакого отношения к Косу и был наемником, воевавшим только за деньги и некую долю трофеев, с большой долей вероятности окажутся глухи к обращениям к косианской солидарности или патриотизму. Они были преданны скорее своим капитанам и товарищам по оружию, а не Косу. В некоторых случаях они могли бы быть верными своему слову, присяге или клятве, или же если бы они точно знали, что они отмечены в вербовочных таблицах и контрактах. Что касается мужчин с Коса и их ближайших союзников с Тироса, то они к настоящему времени, превратились в суровых ветеранов, если, конечно, они еще не были ими прежде, то есть людей, которых вряд ли можно было бы поколебать призывами корыстных красоток. Эти мужчины уже привыкли смотреть на таких женщин, причем вне зависимости от города, с точки зрения ошейника и цепи.
— Почему же Ты тогда не в Тельнусе? — поинтересовался один из косианцев.
Клио сразу заткнулась и испуганно опустила глаза.
— Она жила за счет мужчин, следуя за ними и эксплуатируя их слабости, — ответил я за нее. — Она задолжавшая шлюха. Я оплатил по ее счетам и, таким образом, теперь фактически владею ей как собственностью, согласно закону о выкупе.
— Но он не освободил меня! — возмущенно крикнула она.
— Конечно, нет, — усмехнулся я.
— Где Ты подобрал ее? — спросил у меня косианец.
— На юг отсюда, на Дороге Воска, — ответил я, — в «Кривом тарне».
— Знаю я это местечко! — кивнул один из мужчин.
— Я тоже, — сказал другой.
— Меня как-то здорово там надула одна такая шлюха, — проворчал первый, — выкуп за нее стоил мне тогда трех серебряных тарсков, плюс деньги на проезд, как она сказала до Коса. И за все это я получил не более чем поцелуй! Она заявила мне, что если перевести наши отношения в физическую плоскость, то это унизит нас обоих. Короче, она посмеялась надо мной, да еще помахала мне с задка удаляющегося наемного экипажа моим собственным кошельком и расписками о выкупе. Каким же дураком я тогда себя почувствовал. Частенько я мечтал о том, чтобы с ней сделал, окажись она в моей власти, голой и в ошейнике! Ужо я хорошо бы ее попользовал! Кстати, ее звали Лиомач.
А вот услышать это мне было крайне интересно. Знай я эту историю раньше, то взял бы с собой Лиомач. Не исключено, что Лиомач, которая казалась на цепи Эфиальта, могла бы оказаться той же самой женщиной. Если так, то я не сомневался, что она была бы рада возобновить свое знакомство с этим косианским солдатом. По крайней мере, уж он-то точно обрадовался бы. Впрочем, даже если она и не была той же самой женщиной, все равно она зарабатывала на жизнь тем же способом, и звали ее так же. Вполне возможно, что этого было бы достаточно, чтобы заинтересовать этого парня ее покупкой. А уж окажись она именно той женщиной, не думаю, что кто-нибудь позавидовал ей, если бы она оказалась во владении своего бывшего простофили. Она бы точно обнаружила, что их отношений действительно перешли в «физическую плоскость». Более того их отношения стали бы тотальными, самыми тотальными из отношений, возможных между мужчиной и женщиной, тех в которых она — полная рабыня, и он ее абсолютный рабовладелец.
— В действительности эта женщина, — кивнул я на Клио, — зарабатывала на жизнь именно тем же самым образом как твоя Лиомач.
— Убить ее, — зло бросил косианец.
— Не убивайте меня, пожалуйста! — взмолилась Клио, затравленно озираясь вокруг, но в глазах многих мужчин смотревших на нее не было ни капли сочувствия.