Блузка разорвана. Холод пола. Не могу сомкнуть колени, не могу отстраниться. Он сверху. Он на мне. Он воняет. Он снова бьёт. Всё переворачивается. Не могу дышать. Он повсюду. Безумие. Удушье.
Наверное, я кричала. Разум покинул меня. Я не могла находиться в Мире, где это начиналось. Темнота.
…и только где-то далёко, на краю земли, как из тумана — резкий, далёкий звонок телефона…
…но было уже всё равно…
Он шагнул через порог, и шеф поднял голову.
— Господин да Лорро?
Вопросительно поднятые глаза шефа были ясными и едкими.
— Я… хотел бы с вами посоветоваться, — серьёзно сказал он.
— Я вас слушаю, Карун.
По какой-то причине шеф любил называть подчиненных по имени. И даже позволял вот так запросто, минуя непосредственных начальников и отдел пропусков, входить в его кабинет. Но горе было тому дураку, который начинал этим злоупотреблять. А ещё у них с шефом было нечто общее — у обоих излюбенной техникой допроса был «тонкий бархат», элитарная, сложная манера, где за безукоризненно приличным поведением скрывался изощренный циничный интеллект. И удар наносился, когда жертва, расслабленная и уставшая, теряла всякую осторожность. Под тонким бархатом лежала смерть. Техника для благовоспитанных интеллектуалов. С обоих сторон. Именно поэтому ему так мешало выставленное над столом колено. Иногда приходилось даже «жаловаться» жертве на радикулит. Чтоб не сбивать настрой.
— Я прошу вас сменить меру дознания для заключенной да Кун.
Поднятая бровь. Блеск в ясных глазах. Шефу любопытно. Шеф знает, что с доброй дури он не стал бы поднимать такой невероятный вопрос. Что есть серьёзный повод — и его расскажут, но не в первую очередь.
— Причин две. Та, что на поверхности — у меня есть основание полагать, что со мной она пойдёт на контакт без принуждения.
Цепкий блеск.
— Вы знакомы?
— Совершенно верно. Да Кун проходила как свидетель в одном из моих дел в прошлом. — Любопытство в глазах шефа становится явным, — Женщина эмоциональная и чувствительная. Знаю, что клюнет на знакомое лицо. Дальше… дело техники, — сухо подытожил он, — Могу гарантировать, что разговорю её.
— Она… поддастся? Потому что у отдела дознания проблемы, — проговорил шеф, складывая руки на животе.
— А куда она денется?
Наверное, шеф что-то вспомнил про их любимый «тонкий бархат». Он на миг осклабился. В способности бывшего спецоперу уничтожить арестанта, не прибегая к насилию, он ни мгновения не сомневался. Хорошая вещь репутация. Он и вправду мог.
— Вторая причина?
Как же сухо во рту. Сейчас он даст в руки этой умной и опасной твари все фишки. Чтобы сыграть на свою — и её — жизнь. Со всем Комитетом. Нет, ни о чём не думать. И… только бы не стартовал нервный тик на щеке…
— Вопрос крайне сложный, — он пожевал губами, — Год назад эта женщина числилась внештатником третьего отдела, — спокойно произнес он. Лицо шефа застыло, — У меня есть… основания… полагать, что ситуация… не изменилась. Или даже… усугубилась. Как это обычно бывает.
Шеф прожёг его долгим и всепонимающим взглядом.
— У нас накладка, — полуувердительно, с непонятным постороннему удовлетворением произнес он, сложив руки на животе.
Странные отношения с шефом линейного отдела были его тайным оружием. У них и впрямь было много общего. Он правильно рассудил, что да Лорро ухватится за шанс незаметно для отдела внутрених расследований приласкать изгоя из отдела-конкурента — для своих целей. Шеф ненавидел контрразведку. Сухо и выдержано. Она не раз и не два уводила из-под его носа лакомые куски. Шеф был смертельно опасным союзником. Но лучше такой, чем никакого.
Да то сказать, как бы не грызлись третий отдел со вторым — четвертый, «крыс», ненавидели все.
— Похоже на то, — с едва заметной полуулыбкой ответил он.
Какое-то время шеф молчал. Глумливая тень на его губах была слишком явной. Вот же хрень — он что, понял..?
— Карун. Я наводил о вас справки, знаете?
У него отличные связи. Оценил. Понимаю…
— По этим данным… вы… курировали защиту какого-то из Институтов, — шеф тревожно пожевал губами. Да. И по званию он был равен замначальника линейного отдела. А по полномочиям… начальнику. Причем третьего.
А вот про это не надо. Это лишь прибавит шефу подозрений. Такую змею пригрел, а? С вырванными зубами, а потому особо опасную.
Но на его лице ничего не дрогнуло.
— Карун, скажите мне. Сейчас вы на чьей стороне?
— Боюсь, что, кроме вашей, никакая другая мне уже не светит, — с нажимом сказал он, — Для них я… отработанный материал.
— За что вас так? — с любопытством спросил шеф, — Гм… можете не отвечать, само собой. Но неужели вы не хотели бы всё вернуть?
— Я реалист, господин да Лорро. Если я чего-то и хочу, так это тщательно разобраться и очистить своё доброе имя перед лицом Комитета. Неважно, в каком отделе. Это дело принципа.
— Девушка может знать что-то такое, что может вам помочь? — наконец удовлетворенно осклабился шеф. Кушай, кушай…
— Возможно, — медленно кивнул он, — По крайней мере, она могла бы быть свидетелем неких действий неких лиц. Очень влиятельных лиц, если вы понимаете, о чём я.
Какое-то время оба смотрели друг на друга. Очень понимающими глазами.
Десять Семей. Мало кто во втором не мечтал до них добраться — были основания думать, что награда была бы огромна. Мало кто во втором отделе мог простить, что именно третьему — почему-то, безо всяких на то оснований, передавали большинство выходов на это дело. Формально — ввиду близости комплексов «Белой Башни» к форпостам противника. А ещё мало кто не держал на них зуб — так что подставленный ими офицер автоматически переходил в ранг великомученика. Даже будучи отставным контрразведчиком.
«Ну, глотай же… Глотай, потому что иначе мне придётся идти через бюро с оружием в руках. У меня нет иного выхода». И только бы не тик на лице, БОГИ…
И шеф… проглотил.
Он лениво потянулся в селектору и набрал номер отдела дознания.
— Сарги. К вам сейчас зайдёт да Лигарра. Отдайте ему девицу из вашего блока. Вопросов не задавать. У него полномочия на любые действия.
Сбросив контакт, он кивнул.
— Выполняйте. Принесёте её сюда. Поговорим с ней вместе. Здесь будет… безопаснее — с учетом ваших обстоятельств. Потом переведём её в гостевой — а там видно будет. И… я надеюсь на ваше благоразумие, — шеф усмехнулся одними зубами, — Если это окажется интересно — позднее я разрешу вам с ней побеседовать… без лишних крысиных ушей.
— Мое благоразумие в вашем полном распоряжении, — сухо улыбнулся он. Кажется, правдоподобно.
«Только не подавись от радости.»
Он медленно вышел в коридор. Нет, не спешить. Не бежать, как испуганный школьник на первое свидание. «Потерпи ещё немного, Рыжая. Каждый синяк, который ты получишь за эти минуты — это плата за жизнь.» Там Сарги да Кордоре, напомнил он себе. Сарги — это не только синяки.
Любитель восьмого пункта, вот же Тень. Пункта, разрешающего насилие над женщинами-заключенными. Беда, с его точки зрения, была не в том, что Сарги был любителем оного пункта — когда-то он и сам часто пользовался им — а в том, что тот практиковал восьмой пункт в лёгких схемах допроса, первого-второго уровня, что возбранялось самым жёстким образом. «Как бы удержаться и не убить его..? Если он тронул её».
Ярость — как изжога, как прободная язва, запертая под каменной плотиной, глубоко внутри. Боль в левой щеке. Сейчас тик начнётся.
Он тормознул и свернул в буфет. Успокоиться. С момента, когда он заберет её, у него не будет времени восстанавливать душевное равновесие. А впереди беседа с шефом. На поле всё. Буквально.
Нет, не думать об этом. Вообще ни о чём.
Все силы, что ещё оставались в резерве, всё, что не удалось продавить следователям четвёртого отдела — всё пошло в ход. Он медленно выпил чашку кофе. Служитель буфета второго линейного, расторопный башкастый хупара, доносил шефу, а ещё стучал во внутренние расследования. При этом, в строгой, давящей и холодной атмосфере отдела, умудрялся изображать ровно столько покорности и радушия, чтобы не получать по мозгам от офицеров.