— Мантия невидимка, воскрешающий камень и бузинная палочка. Говорят, что если собрать их воедино, то не будет тебе равных по силе, ты сумеешь познать истину…– заканчивала свой рассказ Деа.– Бузинная палочка, является самым страшным артефактом. Больше всего совершено убийств именно из-за неё. Геллерт украл её у Григоровича, это общеизвестный факт. А после сражения с Альбусом, палочка перешла к покойному директору. Сейчас, я не знаю, где она. Что там дальше? Камень по слухам всё это время хранился в семье Марволо, потомков Слизерина. Кольцо, которое было крестражей, также стало оправой для камня. Где камень сейчас, — она развела руками, — никто не знает. Возможно Дамблдор уничтожил его вместе с кольцом. И только мантия невидимка, сейчас лежит в рюкзаке у Гарри.
Тот удивлённо поднял голову:
— Моя мантия?
— Да, это касается твоей родословной. Певереллы, — она указала на книгу, — братья Певерелл, оставили на этой земле потомство. Средний брат, был предком Салазара Слизерина. Годрик Гриффиндор считается непрямым наследником младшего брата. Его ветвь последняя, самая многочисленная. Основными ветками считались семьи Поттеров и Веллов, но поскольку наследство в виде мантии, передается от отца к старшему сыну, то Веллы не получили мантию. Там было две дочери. Геллерт всю жизнь искал Дары, исследовал все ветки, всех родословных, но потомков первого брата ему найти не удалось.
Гарри немного ошарашенно присел на стул, мало того, что за несколько часов сказка стала реальностью, просто забытого прошлого. Так ещё он оказался на прямую в ней замешан. Но ещё его потрясла фраза о бузинной палочке, эта фраза заставила вспомнить день смерти Дамблдора:
«Он стоял парализованный в углу башни астрономии, под мантией невидимкой. Раны от недавнего путешествия болели и истекали кровью.
В башню зашёл Малфой. Директор не поднимал на не, но палочку, но Драко, прицелившись, воскликнул:
— Экспелярмус!
И палочка директора упала в нескольких метрах от него. Так чья она сейчас?»
— Велл? Что-то знакомое, — Рон пытался вспомнить, где ещё недавно слышал эту фамилию, поэтому немного наклонился над книгой.
— Это девичья фамилия жены Геллерта Гриндевальда, — голос Деа прозвучал гордо
***
«Сегодня обсуждали Дары Смерти. Оказывается Дамблдор оставил им подсказки. Помнишь я писала про его завещание? Позавчера, кажется. Так вот, на последней странице книги Барда Биля был нарисован знак Даров. А ещё выяснилось, что медальон влияет на человека. Гарри носил его больше двух недель, хотя нет…– она пролистала дневник, — Ого, целый месяц!
Прошел уже месяц, ужас! Но в общем, начиная с прошлой недели, он стал вести себя более агрессивно: огрызаясь и ссорясь с нами. Этим вечером, мы решили носить кулон по-очереди. А у тебя что?»
Их переписка была похожа на современный чат. Письма не приходилось ждать неделями, текст сразу писался в книге. Вот только проявлялся он буквально сразу. То есть моментально, всё то, что пишет человек с одной стороны, будет сразу видно другому, даже если тот поставил перо на лист. Точку будет видно.
«Да, есть несколько важный новостей, — Деа читала проявляющиеся фразы Драко, — наверно, начну с самой важной. Хотя тут трудно расценивать их. Они все важные. Пожиратели похитили Полумну Лавгуд, да, в первый же день каникул. её отец отказался содействовать, и за грубость они забрали у него дочь.
Вторая новость, это то, что твоему примеру последовали другие Гриффиндорцы. Сбежал Симус.
И слышал, как Долгопупс обсуждал с Джиги собрание на седьмом этаже. Заметил на себе странный взгляд»
«Ну они думают, что ты расскажешь о собрании учителям», — она начав писать перечеркнула своими словами начавшуюся фразу Драко, «перебила» письменно.
Но Драко больше ничего не написал.
«Значит, они организуют что-то вроде Отряда Дамблдора», — предположила Деа.
«Скорее всего просто расширяют его круги. После семи не только члены Отряда поднимаются на седьмой этаж, туда присоединилось больше людей. Много ещё спускаются на первый и через портрет проходят на седьмой этаж. Ты рассказывала, что вы тоже так делали тогда».
«И там снова есть все кроме Слизерина… не хочешь к ним присоединиться?»
«Они не примут меня. Даже если я приду. Если ты объяснялась перед тремя людьми и они только через полтора месяца стали тебе более-менее доверять. То как мне это же объяснить десяткам людей? Возможно поймут два-три человека, но остальные точно не примут».