А так же, к сожалению, Деа была женского пола, и нам девочкам свойственно очень плохо чувствовать себя в это время. Не только плохо, но не имея доступа к тому же водопроводу, ей пришлось на время опуститься в средние века, причем далеко не в аристократическую семью, а в обычную крестьянскую.
В общем, поговорив на неудобные темы, поговорим на более привычные. Вспомним о голоде.
Спустя три дня, Деа почувствовала, что голодна. Того кролика заживо сожрал дракон, тихо хихикая над ней.
А Деа тщетно пыталась найти выход. Тем вечером, хотя, уже было непонятно, вечер это или еще день. Счёт времени давно сбился. Деа смутно понимала, что прошло 24 часа. В общем, в какой-то час Деа села у стены и отчаялась от голода. Живот уже не урчал, нет, он начал переваривать самого себя.
Из стены напротив выбежал кабан. Обычный, резвый. В страхе вбежал в другую стену, когда увидел дракона совсем потерял рассудок и начал визжать.
Дракону не нравился крик, и он тут же спалил бедолаге голову. Стал раздирать паленную тушу когтями. С сочувствием посмотрев на Деа, он оторвал от трупа конечность и подбросил своей попутчице.
Деа посмотрела на опаленное мясо, понимая, что сырым она это и присмерти не съест. Дракон, будто понял её взгляд, направив на конечность струю огня.
Обед удался, или ужин.
— А как тебя зовут? — было холодно, дракон любезно укрыл Деа своим крылом.
На вопрос он ничего не ответил, но сейчас, лёжа возле его шеи Деа могла услышать его мысли. Не всё ей удалось понять, но смысл передалась отчётливо.
Дракон прорычал.
— Не знаю, можно ли это перевести на наш язык. Благородный. Какое наше имя означает благородный? Эльберт? Нет, — она подумала, — тебе это не подходит.– Деа вспомнила уроки по рунам, они там часто обращались к латыни, мёртвый язык был обязан знать каждый, — Нобилитатэ, это благородство на латыни. А я буду тебя звать Но́бил. Ты согласен?
Дракон издал странное урчание, значит, это имя ему понравилось.
— Расскажи о себе, — попросила Деа, дракон что-то прорычал.– У тебя есть семья?
На это дракон рычал иначе.
Деа поняла, что семья у него была, но он не видел её больше ста лет. Сейчас даже не знает живы ли они. Когда их разлучили, его самка была готова отложить яйца. Прошло столько лет.
— Сочувствую.
Нобил снова заурчал.
— Рассказать о себе? Нет, это будет долго. Если учесть, что ты здесь больше ста лет и не знаешь истории магии.
На это он фыркнул.
— Да, я понимаю, у нас много времени, но… Ладно, я расскажу о себе.
Спустя какое-то время, непрерывного рассказа, Деа перестала понимать спит ли её слушатель, или нет. Иногда он, что-то урчал, говоря «Сочувствую», или восхищаясь.
Так прошло ещё какое-то время, которое уже давно сбилось в их часах.
— Я так больше не могу! — Деа билась руками о каменную стену, — Не могу! — слёзы медленно текли по её щекам, у неё начиналась истерика.– Я не знаю сколько уже нахожусь в этой проклятой пещере! Я не могу колдовать! Я не могу сообщить, где я! Я ничего не могу! Я даже видеть теперь нормально не могу! Я скоро забуду, как говорить на родном языке, потому-что единственный мой собеседник это дракон! Это паршиво! Отвратно!
Это хуже, чем тюрьма! Нет! Хватит! Да дайте мне уже умереть!
Деа медленно сходила с ума. Её крики эхом разносились по пещере, дракон на каждый её восклик отвечал злобным рыком. Негодуя о её поведении, мол, он здесь сидит дольше и всё нормально.
— Да, у меня есть дневник, но я не могу написать в нём и сточки, потому-что здесь не действует никакая магия! Мои надписи не проходят через эти стены! — Деа взялась за свой рюкзак, — это все можно сжечь! Эту метлу, которая здесь не летает, этот дневник и учебники! Одежду, чёртову палатку! Всё! Всё просто уничтожить и меня вместе с ними!
Она стала кидать свои вещи в дальний угол. Метлу, палочку, книгу.
Рев дракона не смог заглушить её крики, смог только неожиданный свет.
Из того угла, куда она кидала вещи, разлился белоснежный свет, как от электрического фонаря. Забытый ею свет.
Деамона подошла ближе и замерла, не понимая страх это или радость.
В углу светилась её палочка. Заклинание Люмос зажгло её в этом углу.
Деа тут же подняла волшебный предмет с пола, и отошла на несколько шагов. Огонек погас. Подойдя к стене, он снова зажёгся.
«Люмус» это последнее, что я говорила. Здесь какая-то щель».
Замерев, она затаила дыхание. Почти не дыша, она почувствовала в своих волосах дуновение ветра. Это был холодный ветер, он не мог быть дыханием дракона.