Гарри смог управлять этой змеёй, он с ней говорил, и она его слушала.
На этом дуэль решили закончить.
Выходя из библиотеки Деамона, оглянулась назад, её кто-то окликнул. Это был Драко.
— Ты что-то хотел?
— Поговорить.
— Снизойди и перемолвись со мной парой слов, — Деа не останавливаясь, шла дальше.
— Хотел сказать, чтобы ты была осторожнее.
— Буду, это всё?
— Враги наследника — это грязнокровки и полукровки, я просто хочу, чтобы ты была осторожнее.
— Знать бы ещё кто наследник, и как он убивает, — она, будто не слушала, а говорила сама с собой.
— Наследник Салазара Слизерина... сейчас многие думают, что это Гарри Поттер.
— Из-за недавней выходки со змей?
Драко кивнул.
— А ты, что думаешь на это счёт?
— Какой из Поттер убийца грязнокровок? — он говорил очевидные слова, и ему было противно их говорить.
— Из тебя лучше.
Драко схватил Деа за локоть, принудительно её остановив:
— Я не наследник Слизерина, — он посмотрел ей в глаза.– Отец говорил, что в прошлый раз, когда открывали комнату, умерла грязнокровка, а виновника исключили из школы.
Деа не хотелось с ним разговаривать, она сказала тихое спасибо и поднималась на второй этаж.
Она быстро зашла к своим друзьям.
— Сворачивайте лавочку, — весело сказала им и рассказала то, что недавно узнала.
Друзья поверили ей.
На неделе Плакса Миртл, привидение, обитающее в том туалете на втором этаже, опять его затопила.
Друзья, придя на свое тайное место, нашли на мокром кафеле черный, пустой дневник.
Глава 2
— Тогда я взял перо и написал в нём «привет»,– рассказывал Гарри, как он разбирался с дневником,– чернила исчезли и проявились снова. То же слово, но не моим почерком,– он говорил, что владельца дневника зовут Том Редл, он учился в Хогвартсе лет шестьдесят назад. Владелец дневника показал ему свои воспоминания, ту ночь, когда убили девочку,– он показал мне Хагрида, это его исключили в прошлый раз.
— Хагрид не мог быть наследником Слизерина,– возмутилась Деа, друзья вопросительно на неё посмотрели,– он великан, да ещё не чистокровный…
На осенние каникулы Диггори и его сестра ездили домой. А вот на рождество в этом году, они решили остаться.
У Хогвартса была своя конюшня, и Деа очень хотела за каникулы научиться ездить на лошадях.
Никаких происшествий не было, и они с братом просто весело проводили время.
Ей достался черный конь.
«Черный конь, черная мантия, черные волосы и перчатки с сапогами. Просто темный силуэт на белом снегу»,– думала Деа, посматривая на свою тень.
Дети возвращались с ужина в спальни. Деа опять встретилась взглядом с Драко, но прошла мимо. Завернула за угол.
Всполохнулся весь этаж, все сбежались на девчачий крик.
Драко повернул там же, где и Деа. В коридоре он увидел почти безголового Ника– это было привидение Гриффиндора– он неподвижно висел в воздухе, а рядом лежало застывшее тело, в его глазах был лишь ужас.
Это был Седрик, лежал как упавшая статуя на земле.
Деа же стояла в оцепенении, она не могла пошевелиться и просто молча стояла у полумертвого брата.
Сбегались учителя.
— Пойдем,– Драко пытался отвести Деа от Седрика, она же шла как загипнотизированная и не сопротивлялась.
Учителя хотели сузить дороги своим учениками, чтобы они меньше ходили по замку в неконтролируемых местах. Поэтому теперь из спален их выводят учителя по своим кабинетам, на переменах они не выходят. Потом все идут в общий зал. Оттуда снова по кабинетам, опять есть и в спальни.
В спальнях все должны были быть уже в пять.
Ах, ещё по мерам безопасности был отменён квиддич.
И друзьям сообщили, что Гермиону нашли в таком же состоянии в библиотеке.
Утром 13 марта. Деамона проснулась от стука в окно. Какая-то серая сова колотила в стекло.
На часах было только шесть утра, их разбудят через полчаса.
Деа впустила сову. Забрав у нее письмо, она закрылась балдахином своей кровати.
На письме не было адреса, это был обычный конверт. Вскрыв его, на одеяло выпал какой-то лист, сложенный пополам и стеклянный цветок.
Деа взяла лист.
На нем был выбит печатный текст, края были рваными, она вспомнила, как в начале года Драко вырвал лист из книги в книжной лавке.
«— Вы хотели, что-то сказать, но замолчали. Коль пришли, то говорите. Молчание лишь забирает время.
— Думаю, миледи, о странном заклятии, оно простое, но действие его всегда разное.
— Так Вы за этим пришли?
— Простое слово,– граф не обращал внимание на её возмущение и просто продолжал,– «прости». Это слово можно не успеть сказать. И человек так и умрёт с окаменелым сердцем от обиды. Его можно сказать слишком поздно, и оно просто врежется в слой камня, ничего не сделав. Рано это слово сказать нельзя. Можно только опоздать. Поэтому я говорю сейчас. Прости.