— Тихо, это только дождь. Пора уже привыкнуть,– Драко сказал это улыбаясь.
— Так ты не спал? Почему ничего не сказал?– она говорила шёпотом.
— Было интересно, что будет дальше,– и улыбнулся.
Деа чуть пнула его в плечо, на что он коротко посмеялся.
— Ну, а если бы я сказал, что не сплю? Что бы ты сделала?
— Теперь не узнаешь.
— Хорошо. Зачем же ты пришла?
— Я...– она осеклась,– мне стало очень одиноко в пустой комнате в начало дождя.
— Ты боишься грозы?
— Нет, сейчас нет,– почему-то сейчас ей захотелось перевести разговор на что-нибудь оптимистичное,– а вообще мне всё-таки интересно, кем был Иисус. Давай поговорим о боге?
Драко улыбнулся её наигранному серьезному тону и притянул Деа к себе, шумно вдыхая запах её волос:
— Слишком поздно для таких вопросов. Библиотека закрыта.
— Мне казалось, тут можно в любое время идти в читальный кабинет.
Драко так и не понял, поняла ли Деа его шутку, но разбираться не стал:
— Спи уже, раз пришла. Сейчас три часа, нам вставать через четыре часа.
— Не впервой. Бывало хуже.
— Завтра, точнее уже сегодня, опять в Министерство. Нужно хоть немного поспать.
Деа ещё больше сжалась при упоминании министерства. Вот куда ей идти не хотелось, так это туда.
Теперь её туда звали почти каждый день на протяжении этих долгих двух месяцев. Всё ещё разбираясь в её биографии. Или звали на заседания других Пожирателей.
Каждый раз выходя из зала, её окружали репортёры, играли вспышки фотоаппаратов.
И мелькали вопросы:
«Это правда, что министерство покрывает Пожирателей?»
«Мисс Блэквуд, намерены ли Вы мстить министерству за прошлое вашего прадеда?»
А на заднем фоне слышались восклики:
«Из-за неё умерла моя дочь!»
«Да таких как она в младенчестве убивают!»
«Эта тварь стояла рядом с Тёмным лордом, а теперь мы должны ей верить?»
Как бы они ни старались, но донести правду до всех, они не могли. Поэтому на каждом заседании, или просто на улице среди магов, было хотя бы перешептывание за её спиной: «Предатель». Это слово она слышала из каждых уст. Это хорошо, если ограничивались пустыми сплетнями. Один раз на неё прямо в зале суда чуть не вылили отраву. Это сделала обезумевшая волшебница, у которой в битве за Хогвартс погибли оба ребенка. И во всем она винила Деамону.
Драко тогда еле вывел Деа из зала.
— Хочешь сегодня туда не пойти?– заманчивым шёпотом предложил Драко.– Скажу, что ты заболела и сегодня не можешь.
— Мы же не можем так говорить каждый раз?
— Так что?
Деа замолчала и также молча подвинулась ближе. Драко прижал её голову, тихо сказав:
— Хорошо, тогда спи, я разбужу.
— Я не хочу уходить,– сказала Деа.
Драко не знал, что ответить. А Деа пыталась ощутить, что он сейчас чувствует. Пыталась понять, что он думает.
Она хотела ему многое рассказать, но точно знала, что ей ответят. Каждый раз заводя разговор ,она точно знала его следующее слово. Но в этот раз не удержалась и спросила:
— А если мне придется уйти?
— Куда?
— Если я найду способ изменить прошлое? И мне придется уйти?– она почувствовала, как сжалась его ладонь не её руке.
— Деа, прошу тебя. Отпусти их. Они в прошлом. Их нельзя вернуть.
— Тебя легко говорить. У тебя есть семья. Они все живы. Смерть ты ощутил лишь мою, да и то я осталась жива. А я... У меня только ты и остался.
Она мысленно обрадовалась тому, что в комнате было не видно как она краснеет.
— Деа, я бы съязвил, и спросил: «А меня тебе не хватает?»– он усмехнулся.– Извини, не хочу обидеть. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И стараюсь, правда, но прошлое я вернуть не смогу. В наших руках только будущее.
— А если бы можно было изменить прошлое?– Деа уже слышала его мысленный ответ, но продолжила,– если бы я смогла изменить что-то в цепочке событий, вернув себе семью и многим другим, ты бы меня отпустил?
Драко молчал, а потом, наконец, ответил:
— Но ведь тогда мы можем не встретиться. Изменить можно что угодно.
Драко вдруг тоже ощутил эту пустоту. Он на мгновение представил, что Деа это сделала. Что она изменила прошлое. Что Деа смогла изменить всё так, чтобы родиться в полноценной семье и никогда не знать смерти родственников. Но он увидел и себя, представил, что он её так и не встретит. Самое противное, что если это сделать, то он и не узнает о её существовании. И от этих мыслей ему стало очень одиноко.
— Спи,– и поцеловав её голову,– и не думай о плохом.