Люпин сказал «ридикулус», и круг лопнул как воздушный шар. Загнав Богарта обратно в шкаф, он обернулся к ученикам.
— Простите, но на сегодня всё. Вы все устали, последняя пара, поверьте, так будет лучше. Можете идти обедать, я заканчиваю урок.
Конечно, всем было обидно. Всем хотелось попробовать, впервые им стало интересно на ЗОТИ, как оно быстро закончилось.
Понурив головы, они собирали сумки, выходя из класса.
— Деамона, подожди, — профессор её остановил.
Они дождались, пока все выйдут. Учитель стал складывать какие-то вещи со стола.
— Так ты боишься…– он подбирал слово, — боли?
— Нет, — её голос был подавленным, — я боюсь Смерти. Своей или чужой. Мне страшно смотреть, как кто-то умирает, а я не могу ничем помочь. Страшно, когда человек перестает дышать, — она постепенно переходила на шепот.
— А ты видела, как кто-то умирал?
— Однажды. Мне было восемь. На моих глазах сбили человека. Он был ещё жив. Брат убежал, а я не могла двинуться с места…
— Неделю назад ты спрыгнула с гипогрифа.
— Вы видели?
— Да, в это время как раз вышел во двор. Не похоже, чтобы ты боялась умереть.
— Но я знала, что он меня поймает…
— Вот держи, это шоколад, должен хоть немного поднять настроение.
— Спасибо.
— Ты бледнее обычного.
Деа попыталась улыбнуться.
— Ладно, раз все хорошо, то можешь идти к остальным.
Деа вышла из класса. Оставив профессора наедине с собой.
— Деамона Блэквуд, — повторил он про себя и пошел подвигать шкаф с Богартом.
Глава 3
В этом году у них появился новый предмет. Прорицание. Кабинет был маленьким, поэтому уроки проводились для каждого класса отдельно.
Профессор Треллони, что вела предмет, создавала впечатление сумасшедшей. Одета она была как цыганка: волосы были белыми и седыми. Они были очень кудрявыми и перевязаны тесьмой. На глазах были огромные очки. Линзы очень сильно увеличивали её глаза.
— Да откуда ты тут взялась? — Рон даже подпрыгнул, когда увидел рядом Гермиону. Он уже не в первый раз пугается её.
— Для начала отключите свои мозги! — Треллони загадочным голосам обращалась к ученикам, — и отправьте интуицию в полёт!
«А урок будет весёлым», — про себя улыбнулась Деа, её забавляла это женщина.
Они в четвертом сидели за первым столом. Именно за столом, а не партой.
Стол был накрыт бархатной накидкой, на нём стояли чайник и чашки. А дети сидели на пуфах и креслах. Можно было расслабиться перед предстоящей контрольной.
Сегодня они гадали по чаинкам.
После чаепития дети разглядывали дно чашки соседа.
Рон пытался озвучить то, что увидел в чашке Гарри.
Профессор с улыбкой подошла к ним. Попросила показать чашку.
На лице её появился испуг.
Она отшатнулась.
— Мальчик мой, у вас… Г-грим…
Пока их одноклассник зачитывал из учебника, что это предзнаменование смерти и что это пятно принимает форму собаки, Треллони хотела облокотиться на стол, но ошибочно положила ладонь на руку Деа.
Профессор быстро забрала руку, словно обожглась.
После этого она не подходила к этой ученице. Только перед концом урока взяла её чашку, которую рассматривала Гермиона.
Чаинки ровным слоем покрывали дно, там не было ни просвета белого фарфора. А разглядеть там не получалось ничего.
— Она говорит, что моя судьба уже предначертана, — гриффиндорцы обедали в общем зале, Невилл рассказывал, как прошли его дополнительные занятия, — что уже записана и ничего не исправить.
Деа посмотрела на свитки рядом с ним, дальше у них урок истории.
— Я тебя умоляю, — сказала Деа, — эти каракули ещё нужно уметь прочесть. Почерк у судьбы своеобразный.
Гриффиндорцы засмеялись.
Деа вздрогнула, когда сзади кто-то положил ей руки на плечи.
Она обернулась.
— Представляешь, меня взяли, — позади был Седрик, он был очень радостен.
Седрик уже два года играл в команде квиддича, но только в этом он решил пройти испытание на ловца.
— Тебя взяли ловцом? — Деамона радовалась за брата, и даже хлопала от счастья.
Гарри, стоявший возле стола, тоже хлопал, как и остальные возле него, хоть он и был ловцом-соперником.
Первый матч был между Гриффиндором и Пуффендуем. Погода была весьма не летная. Шел дождь и поднялся жуткий ветер, от которого с трибун уносило зонты. Гарри увидел снитч. И ловцы оба взмыли в воздух.
Стало холодно.
Очки спортсменов стали замерзать. Замёрзли и капли на зонтах.
Деа стояла между двух факультетов. Она болела и за Пуффендуй и за Гриффиндор.