Второе письмо было вырезкой.
«Сообщается, что утром двадцать шестого числа в больнице скончалась мать покойного чемпиона Седрика Диггори. Врачи говорят, у неё было больное сердце, и она не выдержала похорон собственного сына. Вечером было обнаружено тело Амоса Диггори в его же гостиной. Сейчас стало известно, что он принял яд. Судьба их дочери Деамоны ещё не решена, скоро будет обсуждаться вопрос её опекунства».
Ниже была прикреплена чёрно-белая общая фотография семьи Диггори.
Драко ничего не сказал.
Он взял Деа на руки и отнес в своё свободное купе. Откуда она не выходила до самого Лондона.
Деа выносила из поезда две клетки с птицами. Малфой отправился доставать багаж.
На платформе его ждал отец. Люциус провел глазами по выходящим ученикам и нашел Деа.
Драко как раз подошёл с двумя тележками.
— Отлично, бери эту несчастную и пошли,– рявкнул его отец.
— Зачем мне идти с вам?
— Мне сказали сопроводить тебя в министерство на слушание, что начнется через час. Советую поторопиться.
— Сейчас, пока мы ещё здесь,– всё также отстраненно сказала Деа, Люциус только закатил глаза и посмотрел на часы.
Деамона подошла к своим клеткам и открыла одну из них.
Ей на руку сел сокол.
— Ну, что Гор, вот и пора прощаться…
Деа взмахнула резко рукой, птица крикнула и взмыла в воздух.
Пустую клетку Деа оставила на вокзале.
И со стеклянными глазами пошла на слушание.
Текст и исполнение первой песни:
Evanescence – My immortal
Текст и исполнение второй:
Слот – Круги на воде
И последняя, чьи слова мелькают в тексте:
Sevak– Жди меня там
Sevak feat. Нодар Ревия – Возвращайся домой
Часть 5. Орден Феникса. Глава1.
Лето 1995.
На Тисовой улице, где проживал Гарри со своей тётей и её семьёй, было как всегда неспокойно.
Вернувшись со школы, Гарри месяц старался не показываться своим опекунам на глаза. Но в неудачные дни, когда уйти не получалось, он как всегда был бесплатной прислугой.
Его тётя –Петунья Дурсль– была женщиной очень тощей и длинной, взглянув на неё, казалось, что она сухая. Она и впрямь была очень замкнутой и со стороны походила на скромную птичку.
Её супруг — Вернон Дурсль — был самым крупным в семье, хотя его сын догонял его в габаритах и умстрювенной отсталости. Но не будем обижать людей. Вернёмся к событиям того лета.
Тогда все были дома, Гарри мыл посуду на кухне, тётя Петунья читала газету в гостиной, дядя Вернон уже полчаса цедил чашку чая, а Дадли, их сын, просто сидел напротив них и смотрел в стену. Потому что «друзья» уехали, и он остался дома.
Был выходной день, все отдыхали, кроме Гарри, конечно.
Постучали во входную дверь.
— Открою, — как должное сообщили Гарри и, повернув кран, пошел в холл.
Открыв дверь, он был, мягко скажем, удивлен.
На пороге стояла его однокурсница, и он не сразу её узнал…
Рядом с ним стояла Деамона Блэквуд. Абсолютно вся одежда на ней была чёрного цвета и подобрана, словно специально, на размер больше, только рюкзак на спине был тёмно-серый. На голове не было привычного пучка, теперь короткие черные волосы свисали чуть выше плеча. Короткие! А они были раньше до поясницы.
— Привет, Гарри! — она замахала ему радостно рукой.
От долгого замешательства племянника, старшие Дурсли пошли в холл –посмотреть в чём дело.
Деа помахала и им.
— Здрасте, извините, можно я войду? — она говорила очень радостно и наивно, как маленькая девочка в гостях.
Петунья кивнула головой.
— Я Деамона Блэквуд, одногруппница Гарри. Я писала, что приеду летом, — она посмотрела на маглов, а потом на Гарри, — ты ничего не сказал? Хотя, наверно почту перехватили, нужно было позвонить, сглупила, простите.
— А Вы какой почтой пользовались? — с насмешкой сказал Вернон.
— Обычной. Не совиной же вам посылать письма.
— Ох, — засуетилась Петунья, — а ты надолго приехала?
— На пару недель, — Деа пожала плечами, –хотела. Если я не вовремя, то разрешите остаться на день, а потом я уеду.
Из гостиной показалась голова Дадли.
— Ну, что ты? — Петунья будто заразилась смехом от Деа, — у нас свободна гостевая комната, — про себя она вспомнила, что тётушка Мардж теперь боится у них оставаться и комната пустует, — она ведь останется? — Петунья весело спросила у мужа.
— Только если…– но он не договорил.
— Я не буду оставлять сову в комнате, заклинания нам применять запрещено, практиковаться в зельеварении я не буду, и если вы так хотите, то о магии не слово, — улыбка не сходила с её лица, чему был очень удивлен Гарри, но ещё больше он был удален, что Дурсли были не возмущены её приездом.