Они ненавидели волшебников! С трудом терпели Гарри, а тут незнакомая волшебница врывается к ним в дом, и они отдают ей комнату…
— Ну, тогда, ладно, я думаю мы поладим. Гарри отведи её в гостевую.
Повинуясь, он повел Деа на второй этаж.
Комната была маленькой, в ней помещалась кровать и шкаф, стола не было, но был широкий подоконник, это была самая маленькая комната в доме, не считая кладовки. Недавно Дурсли сделали новую комнату для своего сына, поэтому теперь в доме было четыре спальни. Это их спальня, комната Дадли, комната Гарри, которая была как половина комнаты Дадли, и эта каморка.
— Я не получал от тебя писем, — Гарри убедился, что их не слыша, и решил узнать, в чем дело.
— А я их не писала, — Деа села на пыльную кровать и расстегнула рюкзак. На секунду замешкавшись, она взглянула на Гарри, — вышла накладка с новыми опекунами, мне пришлось уйти, — как заученную фразу произнесла она своё оправдание.
Гарри опешил. Он так до конца и не понял, что происходит. Его настораживало то, что его подруга была настолько радостной. Но это вполне устраивало его родственников. Они с радостью звали её за стол и рассказывали ей о своей жизни.
Так прошло несколько дней. Безмятежно и легко.
Тётя Петунья уже звала на завтрак, Гарри зашёл поторопить подругу, что задерживалась у себя.
Открыв дверь, он увидел, как она что-то капает в стакан воды из небольшого стеклянного флакона.
— Что ты делаешь?! — сразу спросил Гарри.
— Не важно, — Деа отложив в сторону флакон, выпила содержимое стакана и вышла из комнаты.
Гарри тоже хотел пойти за ней, но немного задержался в её комнате, подойдя к подоконнику.
Первый взгляд упал на стеклянный флакон. Он был маленьким по форме похожим на капли для глаз со схожей пипеткой на горлышке. К стеклу была приклеена небольшая бумажка.
— ССВ, — прочёл Гарри.
И тут же раздался вопль его тёти: она звала его вниз.
Пришлось покинуть эту каморку.
После завтрака он пошел к себе и достал из шкафа учебник по зельеварению. Открыл страницу с содержанием. Ему нужен был словарь аббревиатур и сокращений.
— Сокращения… страница 386, — Гарри присел на свою кровать, — ССБ… ССВ! — Он, наконец, нашел искомое и стал читать про себя, — зелье используемое для Стирания Сегментов Воспоминаний (сокращённо ССВ) действует сутки, зелье не рекомендуется пить более одного раза: вызывает привыкание и может полностью стереть память его потребителя после трёх месяцев неприрывного употребления. Зелье незаконно употреблялось арестованными перед допросами. Очень редко его могут прописать в некоторых клиниках. Как его варить, вы узнаете в следующих годах, ведь на его основе вы можете приготовить зелье для школьной программы.
Гарри закрыл учебник и пошел в комнату своей подруги.
— Деа, тебе это прописали? — указал он на зелье.
— Я не знаю, — всё с тоже улыбкой отвечала она.
— Тогда, зачем ты это пьешь?
— Просто хочется… Эй, оставь! — крикнула Деа, когда Гарри положил флакон в свой карман.
— Нет! Я заберу это. И мы поговорим завтра. Как долго ты это пьешь?
— Я не знаю, пью его каждое утро, зачем ты его забираешь? — у нее были круглые удивлённые глаза с наивным, детским удивлением.
— Потому что ты ведёшь себя, как наркоманка. Поговорим завтра, — резко ответил Гарри и пошел в свою комнату.
На утро он не увидел изменений. Дурсли хотели ненадолго уехать, Дадли нужно было пошить форму, поэтому они очень извинялись, что им приходится оставить гостью одну дома с Гарри.
Но почему-то тот вздохнул спокойнее, когда его родственники покинули дом.
Деа выпила свой чай и, ни слова не сказав, поднялась к себе в комнату.
Гарри начала пугать неизменная тишина и через пару минут он пошел за ней.
Деа сидела у себя на кровати и смотрела в пол. На лице теперь не было улыбки, взгляд был стеклянным и пустым. Именно такой он её видел, когда уезжал из школы.
— Спасибо, Гарри…– шёпотом сказала она, — это было не правильно… моё решение было не правильным… прости…
Гарри сел рядом с ней на кровать.
— Мне никто не прописывал это, я сама хотела забыть. Но забывать не правильно, это всё равно возвращается… вот, держи, — она протянула ему небольшую черную книжку, — прочитай последние страницы, я не могу их рассказать… не смогу это повторить… разрыдаюсь… хотя плакать уже нечем…