Драко и Деа обменялись непонимающими взглядами, а Долорес начала вести урок.
Ровно в шесть они были под кабинетом нового учителя, но не могли войти, так как Гарри всё ещё был у неё. Хотя уроки закончились несколько часов назад, но будем откровенны, он к ней пришёл не сразу.
— Как можно учить Защите от темных искусств без практики? — Драко начал разговор.
— Неужели ты в кои-то веки согласен с Гарри?
— Увы, в его словах правда.
Тяжело вздохнув он посмотрел в глаза Деа.
— Ты видел его? — Деа начинала говорить так же отстраненно как Полумна. Апатично и однотонно.
Драко молчал и продолжал смотреть ей в глаза.
— Да, — тяжело подтвердил он.
Гарри резко открыл дверь, не взглянув на людей рядом с ней, вышел в коридор.
Кабинет ЗОТИ теперь выглядел очень противно. Стены были выкрашены в розовый и обвешены тарелочками с нанесенными на них рисунками живых котят. Будто кукольный домик.
— Ох, заходите, — она пригласила их войти, — садитесь, — возле её стола стояло ещё два стула, на которые она указывала.– Вам наверняка интересно, зачем я вас позвала. Дело в том, что через два месяца, в конце октября, то есть перед каникулами, в школу приедет министерство на инспекцию. Само собой инспекция задержится до праздника Хэллоуина, и они будут присутствовать на праздничном ужине. Я уже поговорила с хором…
— А что же нужно от нас? — Драко надоело слушать её писклявую речь, и он перебил её.
Она только кашлянула и продолжила, словно ничего не слышала:
— И они помогут создать нужную обстановку. Я просмотрела дела почти всех учащихся, остановилась на вас. Вы, мисс Блэквуд, в прошлом году заняли второе место на танцевальном конкурсе волшебниц и волшебников Англии, а Вы мистер Малфой профессионально занимаетесь танцами, так как это необходимо в подобным вашей семьях. Мне нужно организовать прощальное выступление, танец для этого отлично подходит.
Деа хотела взять рюкзак и выйти из кабинета, но её осадили.
— И это не обсуждается, — как контрольный выстрел в голову.– Значит вот подобранный мною список музыки, — она протянула свиток Деа, — выберете что-нибудь и начинаете работать. Всё. Можете идти.
Только они вышли из кабинета, Деа, набрав скорость, разъяренно пошла в сторону своей гостиной.
— Деа, стой, — Драко опять остановил её, взяв за локоть.
— Я не собираюсь ей потакать! — это была единственная эмоция, которая позволяла себе Деа — гнев.
— Да, она овца, но не обязательно злиться на таких.
— Как ты не злишься на Патрицию?! — зло уточнила Деа.
— Ну… она не овца, нет, — сказал он с ухмылкой, — она просто коза.
— Хватит издеваться, — Деа вырвалась из его руки и снова продолжила путь.
— Ты хоть список покажи! — крикнул Драко оставаясь на месте.
Но Деа уже повернула за угол и пошла по лестнице, а Малфой развернулся в другую сторону и пошел в гостиную Слизерина.
Трое друзей сидели в гостиной на диване, Гарри выхватывал у Гермионы учебник.
— Что происходит? — Деа подошла ближе.
— Амбридж заставила его писать собственной кровью, — вспылила Гермиона, — вон, посмотри на его руку!
На тыльной стороне ладони Гарри была рана в форме нескольких слов: «Я не должен лгать». Только она прочла, как он закрыл надпись другой рукой.
— Всё, уже поздно, я в кровать, завтра тренировка по квиддичу, — он не хотел больше оставаться среди друзей и направился в сторону спальни.
— Гарри? — Деа окликнула его, — а в вашу команду есть набор?
— Да, — он взглянул на потолок, вспоминая свободные места, — у нас в прошлом году выпустился один охотник. А ты хочешь присоединиться?
— Хотела попробовать.
— Тогда завтра в четыре на поле с метлой, будет отбор новых участников.
— В четыре вечера? — уточнила Деа.
— Не-ет, — Гарри растянулся в улыбке, — в четыре утра. Ну, до встречи.
Завтра должна была быть суббота, сев за стол, Деа прикинула планы на выходные.
«Сейчас только семь вечера. Если завтра первую половину дня я потрачу на квиддич, то вторую половину — на обсуждение внезапного танца, на что уйдет и воскресение, благодаря Амбридж. Значит, уроки на неделю, нужно делать сейчас».
Когда она закончила, на часах был почти час ночи. Про себя отметив, что Сириус был прав, и когда голова занята посторонними делами, печаль в ней просто не помещается.