Глава 1. Новый дом. Первый враг.
- Ну вот, Анечка, посидим на дорожку, - мама сложила все немногочисленные вещи, оглядывает нашу обшарпанную комнату в общаге, с ободранными обоями, тараканами и плесенью.
Еще немного, и моя жизнь больше не будет прежней. На дворе 1999 год. Я смотрю в будущее, и оно мне не нравится. Оно выглядит мутным, жалким, ничтожным, как и наше настоящее. Две скиталицы – мать и дочь, еле-еле сводящие концы с концами.
- Ну все, пора, - мама поджимает губы, а на глазах, кажется, слезы. – Федя уже ждет, - выдавливает из себя улыбку.
Киваю маме. Я не могу ей ничего сказать. У нее безвыходное положение. Но она старается улыбаться… А у меня в душе скребут кошки. Мама все это делает ради меня…
Она выходит замуж за Федора Девятова, которого… не любит. Я вижу это по ее глазам. Моя мама хирургическая медсестра, вдова, мать-одиночка. С ее Федей они познакомились в больнице год назад. И с тех пор, мама часто приезжала к нему, иногда с ночевкой. Они ни сколько любовники, сколько товарищи. За этот год мама уже три раза откачивала Федора, выводя его из продолжительных запоев.
Федор Михайлович занимает начальствующую должность на заводе по производству кирпича, но периодически уходит в глубокий запой, о котором не должны знать владельцы завода…
Федор Михайлович – типичный труженик, но с пагубной привычкой. Вот мама, на добровольных началах, ставит ему капельницы, уколы, выводит из полуживого состояния, потому что «Федя не идет в больницу». Мне каждый раз было страшно, когда мама на день или два уходила к своему мужчине, потому что я знала, как ей тяжело. Но она искренне помогала ему, рискуя тем, что сердце Федора могло не выдержать, и он мог умереть от пьянки, а маму бы ждало уголовное наказание. Но она шла к нему. Откачивала. А потом «ее Федя», как всегда, опять свеж и бодр, и пашет на благо общества… до следующего запоя.
Федор тоже не любит мою маму… Сложно в его возрасте, с его образом жизни любить… Может я чего-то не понимаю… Но знаю, что Федор тоже женится на маме не просто так. Ему будет удобно иметь собственную медсестру, а еще, он хочет усыновить своего собственного сына, от которого отказалась его мать (какая-то бывшая любовница). Мальчишка тот, Саша, очень маленький. Вот Федор и готовит для своего ребенка полную семью, а заодно «убьет сразу двух зайцев». В лице моей мамы – и медсестра, и мать Саши.
Им будет удобно так. Нам будет удобно…
Но весь этот голый расчет и это пресловутое «удобно» очень меня коробят. Мама не счастлива. А Федора я видела как-то раз и надеялась не увидеть больше никогда. Но наши долги и то, что мы живет впроголодь… заставили мою маму решиться на этот шаг. Я ее не осуждаю. И не позволю никому осуждать. Но это не значит, что мне это все по душе. Я внутренне сопротивляюсь этому. А еще вижу в глазах мамы обречённое принятие…
С появлением Федора, мы действительно стали жить немного лучше… Сначала я не понимала, откуда у нас дома так часто появляется мясо и шоколад.
«Аня кушай, у тебя низкий гемоглобин! Посмотри, какая бледная и худенькая! Прозрачная аж!»
И я ела это мясо и этот шоколад. И не спрашивала, откуда у моей мамы, которая получает копейки, взялись эти продукты. А потом, я узнала, что это все подарки Федора… И мне стало грустно до жутких слез… Нас кормит какой-то дядя… с которым спит моя мама…
***
Выходим на остановке. Мама немного хромает, она вечно на ногах, у нее больные суставы. Но она очень красивая в свои сорок три, но измученная. На себя не тратит ни копейки. Вот и сейчас, я иду и поправляю на себе легкое платье, смотрю на кеды… Это все купила мама, чтобы я была «красивая и аккуратная», а еще, чтобы меня не дразнили в школе. Кеды, хоть и ношенные, но импортные – невиданная диковинка для нас… мама перекупила их у соседки. А платье перешила из своего, сделав его молодежным.
«Ты у меня красавица! И должна ходить нарядная!» - тепло говорила мне мама.
Район, в котором живет Федор, не плох. Аккуратно, чисто, свежо, хоть и старый район. Зато много озеленения. В отличие от общаги, где мы жили с мамой. Там все забетонировано, обшарпано и замусорено…
Может все не так уж и плохо… Но сердце неспокойно…
Оно стучит сильнее, когда мы заходим в подъезд и поднимаемся на четвертый этаж. Мама открывает дверь ключом (Федор его дал маме), и я замираю… Потому что, квартира хоть и со старым ремонтом, но чистая и… большая…
Нет! Только не это! Неужели, мы приживалки! Как же стыдно…
Я оглядываю мебель в коридоре, цветы в горшках, часы с маятником. Пусть и холодная обстановка, но для нас с мамой это слишком… слишком для тех, кто жил всю жизнь в плесени и тараканах.