Я не могу расслабиться и постоянно прислушиваюсь к задорному и веселому женскому голосу, доносящемуся из комнаты Макса.
Со психом встаю и в одних шортах и майке иду на кухню. Достаю из холодильника творожный сырок и ставлю чайник на огонь.
- Ой, Анютка, приветик! – ко мне на кухню входит Карина. Ну конечно это была она. Как же я не узнала ее смех.
- Привет, - говорю достаточно ровно, хотя могла с радость ответить грубо.
- А ты чего не спишь? Но мы-то понятно! – Карина говорит это так высокомерно.
Я осматриваю ее немного, делаю вывод, что они не успели ничем заняться в комнате Макса, потому что она в своей одежде, да и макияж цел.
Излишне нервно разрываю чайный пакетик и кидаю в кружку, не глядя на Карину. Ее уж точно не хочу видеть рядом.
- Ой, а ты чего хмуришься? Что-то не нравится? - Карина подходит ближе, скрещивая руки на груди. – Я думала, что мы с тобой подружимся? – от ее тона, который вроде бы мягкий, но сквозит фальшью и надменностью, поднимается тревога и тошнота.
- Не подружимся. Тебе пора! – на кухню заходит Макс, в одних джинсах, без футболки.
И он что? Только что попросил Карину убраться?
- Что? Ты меня прогоняешь, Макс? – не может понять Карина, уставившись удивленно на Макса.
- Ты не слышала? - спрашивает Макс ледяным тоном. Проходит на кухню, присаживается на подоконник и поджигает сигарету.
- А с чего это вдруг мне уходить? Если ты сам меня пригласил? Это что? Все из-за этой «сестры»? – кивает в мою сторону и смотрит яростно на Макса, который спокойно курит, не обращая внимания на нее.
- А-а-а. Все с вами ясно! – Карина улыбается и после начинает истерично смеяться, а мне становится не по себе. Смотрю в пол, не зная куда себя деть. – Значит Коля тогда не врал! – не прекращая смеяться, выпаливает. - Когда сказал, что видел, как ты лапал свою «сестренку» не как братик.
- Тебе показать дверь? – Макс спрашивает все тем же спокойным тоном, туша сигарету в пепельнице.
- Ты же говорил, что она беспонтовая! – Карина начинает плакать, когда Макс идет на нее и хватает за локоть, утягивая ее на выход уже сильно рыдающую. – Ты говорил, что она твоя сестра! – доносится из прихожей вопль Карины.
Зачем он все это устраивает? Зачем делает больно всем?
Сейчас мне жалко и Карину. Цинизма Макса хватит на всех.
Не могу больше на это смотреть и слушать. Сбегаю в комнату и по привычке закрываю дверь стулом.
***
Плетусь в квартиру Федора после универа на вялых ногах. Сегодня от двух преподавателей выслушала претензии на неуспеваемость и пропуски. А в деканате грозили отчислением.
Это была последняя капля для меня. Ощущение того, что я на грани, максимальное.
В прихожей скидываю рюкзак на полку и не сразу понимаю, что в доме очень чисто. Заглядываю дальше: зал убран. До него у меня совершенно не доходили руки. Даже шторы постираны и висят на карнизе сохнут и расправляются, наполняя свежестью помещение. Нет пыли. Ковер пропылесошен.
Из кухни доносится звон посуды и шум воды из-под крана. Заглядываю и туда. И не сразу осмысливаю увиденное: Макс готовит обед.
- Садись есть, Мышка, - спокойно говорит, не оборачиваясь, чувствуя меня.
- Спасибо, мне не хочется, - потираю ладонью плечо.
- А это не просьба, Мышка. Садись! - говорит, как строгий родитель, поворачиваясь с тарелкой в руке.
- Я не хочу, - не вру, меня тошнит от еды, любой.
- Ты уже на скелет похожа… Ешь давай, - хмуро констатирует, а мне остается только послушаться и присесть за стол.
Макс ставит передо мной суп, простой картофельный, кажется, со сливочным маслом. Макс садится рядом со мной, ставит суп и себе.
Я осторожно пробую его блюдо и замираю с ложкой в руке.
Этот вкус…
Он напоминает мне то, как готовила мама. И я только сейчас понимаю и наконец осознаю, что больше никогда ее не увижу. Слезы начинают беззвучно стекать и падать из застывших глаз.
Макс оборачивается ко мне, он понял, что плачу, хоть я и отгородилась от него распущенными волосами. А потом, он притягивает меня к себе, прижимает к груди, обняв. И я, не выдержав этого его действия, всхлипываю, а тело пробивает дрожь от его теплых рук.
- Ну ты чего? Не так уж и плохо я готовлю… - так мягко и тихо говорит Макс, а я улыбаюсь сквозь слезы.
- Ее никогда больше не будет, Макс…
Я не знаю, сколько мы так просидели. Мне было так тепло и спокойно в его объятьях. Но точно помню, что Макс заставил меня доесть суп. А после, я пошла в садик за Сашкой.
Мы погуляли немного в парке, поели мороженное, хотя уже не так тепло. Сашка привязался ко мне. Радуется мне и бежит скорее, когда прихожу в садик за ним.
Уже стемнело, и мы, прогуливаясь до дома, повторяем с Сашкой стишок, который он скоро будет рассказывать на утреннике. Но во дворе, я резко останавливаюсь, потому что вижу машину Федора.