- А вот и зайцы, - перед нами вырастает тучная женщина-кондуктор, облокачиваясь полными руками на впереди стоящие сиденья.
- Простите, мы сели не на тот автобус, можно мы выйдем? – спрашиваю дрожащим голосом, который охрип.
- Степ, останови, - кричит женщина водителю, не отводя своего уставшего взгляда от нас с Сашкой.
- Спасибо, - говорю флегматичному водителю, когда спускаемся с Сашкой по порожкам.
А дальше начинается мой персональный ад. Мы добираемся с Сашкой к месту аварии только спустя два с половиной часа. Не решаюсь подходить ближе, видя стражей порядка неподалеку. Макса уже нет.
- Где же ты? - хочется кричать от боли, но в душе теплится надежда, что все обошлось… пока я не подхожу к месту аварии ближе, и вижу вишневое пятно на асфальте… Почему оно такое большое. – Макс… как же так, - хрипло произношу, словно я осознаю всю его боль, физическую и душевную.
Замечаю неподалеку бабушку-торгашку, хватаю Сашку и бегу к ней.
- Здравствуйте, вы не видели аварию? Не знаете, что с парнем? Его увезли? Он жив? – тараторю, путаясь в словах.
- Дык это… - бабушка указывает ладонью в сторону места аварии. – Голову прошиб! Говорят, не выжил. Совсем одурели, бегают под колеса. На скорой его увезли, но голову накрыли.
Внутри все обрывается, и я устало, на ватных ногах, отхожу в сторону, присаживаюсь на поребрик.
- Аня! – ко мне подходит Сашка и гладит своей маленькой ладошкой мне по голове. – Все будет хорошо… - успокаивает, а я улыбаюсь сквозь слезы…
- Будет… - говорю на автомате.
***
- Девушка, просыпайтесь, - разлепляю глаза, вспоминая, где мы.
Мы заснули с Сашкой на вокзале, а перед этим моих денег хватило только на пару пирожков для ребенка.
- Простите, мы заснули… - встаю, потирая глаза и морщась от головной боли.
- Вы откуда? Ребенок ваш? – строго смотрит на меня работница вокзала.
- Да, мой… - поднимаю сонного Сашку на руки.
- Побираться тут нельзя, иди в соцзащиту, - бросает она мне, осматривая Сашку и досадливо качая головой, дескать «нарожают по малолетству и потом проблем не оберешься».
Но она права. Нам нужна помощь.
Документов у нас с Сашкой нет. Вернее, только его. А мои остались у Макса. Вспоминаю его, и больно колет сердце. Мне нужно узнать, что с Максом, и как-то вернуться к прежней жизни… И хочу я этого только ради Сашки. А еще понимаю, на сколько я инфантильная и потерянная. Я не знаю, что мне делать. Макс бы знал. А я совершенно не понимаю, как действовать.
Желудок ноет от голода, тошнит. Но мне все равно. Напиваюсь воды из-под крана на вокзале, не задумываясь о ее качестве. Умываю Сашку, и отправляемся с ним в соцзащиту, может это действительно разумно. А я по ходу придумываю нам легенду… Нужно как-то объяснить отсутствие у меня документов, без привлечения милиции.
Заходим в помещение соцзащиты, где витают запах тлеющих архивов и книжная пыль. Здесь душно, много столов с уставшими женщинами. Много стариков и беременных женщин маргинального вида. Ну и мы с Сашкой. Садимся в уголочек, растрепанные и помятые, как бродяжки.
- Да вы мне просто помогите, я о большем не прошу… - доносится до меня голос старенькой бабушки. Она говорит, кажется, с польским акцентом. – Мне бы помощника, я старенькая, я и убраться не могу сама, у меня нет никого. Сил уже нет, - говорит с таким отчаянием и надеждой в голосе, держа перед собой авоську, а ее уводят в сторону выхода.
- Майя Валерьевна, я вам отвечаю, мы не оказываем таких услуг, - очень любезно отвечает ей женщина, выводя бабушку из кабинета. – Мне вас жалко, я вас понимаю, но к сожалению…
- Ой, а что же мне делать? – у бабушки застывают слезы в глазах, она напоминает маленького ребенка. – Мне в магазин спуститься и то тяжело. Все силы уходят, - и говорит она так слабо, словно вот-вот упадет.* (* - прототип реальной бабушки, которую я видела когда-то давно, когда сама сидела в очереди в соцзащите…)
- Ну ничем не можем помочь, дорогая…
- Я так одна боюсь, сейчас эти мошенники всюду ходят, знают, что я слабая и старенькая, вот недавно приходили, несколько раз ко мне, спрашивали, есть ли родственники, а я говорю есть… Иначе бы меня…
Смотрю им вслед. А в голове созревает план. Может это наш шанс с Сашкой.
- Ох, как жалко-то ее. Ну, и ходит, и ходит к нам. А мы-то что, услуги домработниц предоставляем что ли… - говорит для присутствующих та женщина, что провожала бабушку, возвращаясь к себе в кабинет.
А я беру Сашку за руку и выбегаю.
- Стойте! – кричу я бабушке. – Майя Валерьевна! – обегаю ее, становясь впереди, смотрю в ее белесые глаза с подтеками слез. – Я ваша домработница, - Боже, что я несу. Но вижу в глазах милой бабушки радость. А ведь она так могла нарваться на жестоких мошенников. – Меня к вам определили… Нас…