«Вот значит, какого ты мнения обо мне!»
- Не твое дело, Макс! – всхлипываю в его руках. Чтобы я сейчас не сказала, он не поверит. Не поверит, что после него в моей жизни больше не было мужчин. Он напрочь вырвал из меня потребность с кем-либо быть, кроме него. Оставил жуткую зияющую дыру, которую бы никто не заполнил.
С минуту он рассматривает меня, и столько эмоций меняются на его лице. Что я не выдерживаю и чувствую, как глаза печет от подступивших слез.
- Мышка, как же ты дошла до такого! – тихо шепчет, соединяя наши лбы и ослабляя хватку. В его взгляде мелькает сожаление, а еще боль. Он смотрит мне в глаза, обреченно выдыхая. – Стать подстилкой такого уё*ка, - не могу больше выдержать его жестоких слов, дергаюсь в сторону, отталкивая его руки от себя.
У меня получается добежать лишь до двери, как меня настигают. Макс разворачивает меня лицом к себе рывком и впечатывает в стену, что я больно ударяюсь затылком о дверь.
- Ты не посмеешь, Макс! – голос дрожит, и опять не от страха, а от жуткой обиды и от клеветы и неправды, что предъявил мне Макс только что.
Стараюсь снова оттолкнуть Макса, смотря в его глаза, наполненные презрением и болью, и тут же тону в его взгляде, хочу разрыдаться от счастья, что он жив, что он рядом, и от того, какое жуткое мнение он сложил обо мне. Слишком много противоречивых и диаметрально противоположных чувств.
- Посмею, Аня! – ухмыляется мне в лицо, он сдерживает злость, что вот-вот обрушится на меня. – Какая тебе разница, чьей шлюхой быть... - вкрадчиво шепчет, а на его лице гримаса боли.
Не успеваю ответить на его напрасные слова, которые бьют по мне, как молот. Макс набрасывается бешенным поцелуем на мои губы, вжимая в стену, блокируя кислород. Он не целует, а причиняет боль, он ненавидит меня. Он кусает мои губы, с рычанием, задыхаясь. Его руки оставляют мои волосы и шею, теперь они тянут мою юбку вверх, разрывая ее по шву, а я… А что я… Я впадаю в некий транс, позволяя ему все это делать. Потому что не могу и не хочу противостоять.
Края моей блузки рывком тянут в стороны, ее пуговицы летят на пол, а руки Макса скользят вверх от талии выше к груди, накрывая ее поверх тонкого кружева и сжимая до боли.
- Какая же ты… - цедит сквозь зубы, отстранясь от моих истерзанных губ, не договаривает и снова целует, запуская ладонь мне в волосы на затылке и оттягивая назад, заставляя выгнуться и застонать.
Вторая рука Макса, уже расстёгивает его ремень, затем молнию брюк. Замираю в его руках, все еще испытывая тягучий глубокий поцелуй, пытаясь осмыслить его действия и приготовиться морально. А Макс уже запускает руку мне под юбку, рвет тонкое кружево моего нижнего белья. И я, как ненормальная, жду дальнейших действий, совершенно не успевая за его напором.
Макс сжимает меня за бедро, сгибая мою ногу в колене, и одним резким движением соединяет наши тела, с его рычанием мне в губы, с моим вскриком, в котором смешалось все: боль, опустошение, и горькая радость такой долгожданной близости.
- Как же ты могла, Аня... - Макс начинает двигаться во мне так рвано и так резко, впечатывая в стену, прижимая к себе, удерживая ладонью меня за шею, и так обманчиво нежно проводя большим пальцем по подбородку, словно поглаживая. Неужели не понимает, не чувствует, как тяжело мое тело его принимает. Что у меня так давно не было его...
- Как ты могла! - Макс проговорил это словно пьяный, словно сожалеет, словно только что все понял. Но, скорее всего, это иллюзия. Он снова целует меня, подхватывая под бедра. Снова присваивает, не спрашивая, только в этот раз в туалете, как последнюю шлюху.
Но мне все равно. Потому что я начинаю отвечать на его жесткий поцелуй, вздрагиваю и вскрикиваю в его руках с каждым его грубым резким движением. Но обнимаю его, притягивая к себе, зарываясь в его густые волосы на затылке. Кусаю его желанные порочные губы, и растворяюсь в нем, впуская его язык, разрешая ему терзать себя.
И Макс понял, он чувствует мой ответ, он, не прекращая движения, отстраняется, взяв в ладони мое лицо и всматриваясь в глаза, словно не верит в то, что видит. Может, он еще и понял мои чувства? Только я не даю ему больше обнажать себя его взглядом. В моих глазах вся правда, если он не увидит ее, то мне жаль.
Знаю, что бросит меня, что уйдет, использовав. Но это будет после. А сейчас, я сама тянусь к нему и целую его такие родные для меня губы, вкладывая в свой поцелуй всю боль нашей долгой разлуки. Говорю ему в нем о том, как скучала по нему, по своему жестокому монстру, как умирала без него каждую ночь.
Наша близость перерастает во что-то понятное только нам. Макс стискивает меня в объятьях, словно до хруста костей, покрывает поцелуями мое лицо, шею, дышит, словно вскоре задохнется.