Поздно понимаю, что я, оказывается, плачу, потому что мои слезы слизывают, проводя языком по щекам, съедают эти соленые горькие капли и целуют. А я продолжаю жадно хвататься за Макса, позволяя ему двигаться невыносимо сильно, остро и так, как хочет он. Притягиваю его ближе за шею и плечи, сама целую его в шею, глажу его лицо.
Я в какой-то момент начинаю улетать в своем сознании, испытывать от нашей близости то, что не испытывала раньше, когда была совсем юной. Макс видит это, он понял, что я растворяюсь в нем, а теперь так внимательно смотрит на мои метания и вслушивается в мое частое дыхание.
- Тише, Мышка, - шепчет в губы, а следом, целует, забирая мой рваный стон, завершая наше безумие, так и не отпустив, сильнее прижимаясь и замирая.
Не знаю, сколько мы так стоим, но я не могу пошевелиться в его объятьях. Будто понимаю, что это последняя наша встреча, и хочу максимально больше вырвать от нее близости Макса.
Прихожу в себя, когда Макс отстраняется. И я, не открывая глаз, отворачиваюсь в сторону, прислонившись к двери на ватных ногах. Поправляю юбку с разорванным швом, расправляя ее дрожащими пальцами, запахиваю блузку, чувствуя остатки нашей близости в своем теле. Просто нужно пережить это. Все закончилось. Осталось потерпеть порцию унижения и выслушать его напраслину еще раз.
Слышу звук потока воды из-под крана, а потом моих губ касается холодное мокрое полотенце, и я вздрагиваю от жжения. Открываю глаза и вижу, что на полотенце, которое в руках у Макса, капли крови. Я прокусила нижнюю губу и даже не заметила. Хочу зализать свою рану, но мне не дают. Мое лицо за подбородок притягивают, а губ касается язык Макса, а следом он втягивает ее, целуя и снова проводит языком, унимая боль.
Он касается моего лица так нежно и осторожно. Для чего? Почему он не швырнул в меня, например, купюрами, поблагодарив за услугу, чтобы унизить больше. Он же этого хотел!
- Что ты де… - не успеваю договорить, потому что мне на плечи опускается пиджак Макса, который он запахивает на мне сильнее, прикрывая разорванную юбку и блузку.
Я совершенно не понимаю теперь его. Он что, не бросит меня здесь, как использованную шлюху. Зачем надел мне свой пиджак? Он мог уйти, а я бы добиралась до дома одна, или что хуже, он мог вернуть меня и бросить Левицкому в ноги, сказав, что не хочет иметь с ним никаких дел. Что просто отымел в туалете его подстилку. И почему-то от несостоявшегося унижения я не могу удержать слез.
- Идем, - говорит мне Макс тихо, но так властно, что я упираюсь и не двигаюсь с места. Я была права? Меня выбросят? Сейчас он унизит еще и Влада. – Да не бойся, Аня! – говорит устало, поджимая губы, словно сожалея о содеянном. – Ты сейчас едешь со мной, – приказной тон, и он тянет меня на выход, обнимая за плечи, утягивая к черному входу.
***
Глава 18. С ним
Макс тянет меня к аварийным выходам, прижав к себе за плечи. Не хочу смотреть по сторонам, но к счастью, людей в темном, с неоновыми лампами, коридоре совершенно нет. Да и ничего я вовсе не испытываю, только опустошение… Но я привыкла к этому чувству.
- Подписывайте все, и отвези его на такси к дому. Завтра начинаете работу, - отдает приказы Макс в трубку мобильного, когда спускаемся по серой металлической лестнице запасного выхода.
Я понимаю, что говорит он о Левицком. Немного опасливо смотрю на него боковым зрением. Все же… я не хотела бы, чтобы Влад пострадал из-за меня еще больше, и надеюсь, что сбоев систем больше не будет…
Макс оборачивается на меня, скользнув взглядом, но еще сосредотачиваясь на голосе своего коллеги. Ему в трубку говорят что-то еще, от чего лицо Макса делается надменным, и он закатывает глаза.
- Тоже довезешь… А завтра купишь билеты на самолет и отправишь домой, - о ком это он… Не о своей ли девушке печется? Эта мысль вызывает горькую усмешку.
На улице Макс открывает двери своей иномарки, припаркованной как раз возле черного входа (как удобно), подталкивая меня к переднему сиденью. Сам помогает сесть, сам пристегивает мой ремень, окутывая снова тяжелым холодным парфюмом. Закрывает дверь, обходит машину. А я в это время отрешенно смотрю в окно, пытаюсь понять, в какой «омут» я опять ныряю с головой.
- Меня будет искать Левицкий, - говорю, не оборачиваясь, когда Макс занимает водительское кресло и заводит двигатель.
- Скоро к нему подойдет директор ресторана и скажет, что Мария Ивановна подвернула лодыжку…
- А ты любезно помог девушке, попавшей в беду, и вызвал ей скорую? - язвлю, усмехаясь. А после чувствую, как меня прожигают взглядом.
- Тебе есть с кем оставить ребенка на ночь? – спрашивает вроде бы не заморачиваясь и хладнокровно, а в голосе злые и раздраженные нотки.