Где та Аня, что собиралась быть циничной? Почему действия Макса меня успокаивают? Или гипнотизируют… Убаюкивают на столько, что прикрываю глаза, когда его руки расстегивают тонкое кружевное бра, обнажая грудь.
- Макс, - тихо произношу его имя, собираясь просить остановиться, когда он расстегивает мою юбку, вернее то, что от нее осталось.
- Мы просто примем душ, Аня, - говорит так хрипло и так тихо. Слышу, как звякнула пряжка его ремня ударившись о пол, где уже лежат его брюки и вся остальная одежда.
Макс подталкивает меня в душевую кабину, и я позволяю собой управлять. Накатывает такая сильная усталость, но желание быть утешенной, согретой и любимой перевешивает…
Можно ли ждать всего этого от Макса?
Вздрагиваю, когда мне на голову и тело обрушивается теплый тропический душ. Из полуоткрытых век, смотрю на широкую грудь Макса, подавляя в себе жгучее желание коснуться ладонями его развитых грудных мышц, провести подушечками пальцев по такому родному лицу, ключицам и плечам. Но вовремя останавливаю себя.
Я придумала его таким… Наделила его теплыми чувствами.
Лучше мне перестать ждать от него тепла, а быть готовой разбиться о него, как паруснику о скалы.
Но сейчас… я тону… в его осторожных прикосновениях к своим волосам, шее, груди, ощущая, как мой монстр скользит ладонями с ароматной, по мужски морозной, пеной по моему телу… или уже не моему… Как аккуратно размыливает шампунь у меня в волосах, убирая их от лица так, словно гладит... как котенка…
Все же смотрю на него, и понимаю, каким жадным взглядом он съедает мое тело, по которому стекает вода и пена. Как высоко вздымается его грудь, как тяжело он дышит. Макс видит мой взгляд и подается вперед, вжимая меня в кафель собой, скользя ладонями по талии и бедрам.
Не думая о последствиях и о разбитом сердце в ближайшем будущем, я обвиваю его шею руками, прижимаясь. Ощущаю жадный поцелуй горячих губ, опаляющих шею, а затем покрываюсь предательскими мурашками, когда его язык скользит по ней съедая капли.
Тону в чувствах и такой приятной близости Макса, пьянея от ласки и нежности движений, ощущая его желание. Я так хочу, чтобы он знал…
- Макс, за все семь лет, кроме тебя, у меня никого не б…
- Молчи, Аня… - хрипло отвечает, обрывая мою речь, запуская ладони мне в волосы, соединяя наши лбы, и так сильно жмуря глаза, словно от боли. – Не надо… Подари мне на миг ощущение покоя и эту иллюзию…
- Иллюзию? – упираюсь в его грудь руками, отстраняя от себя. Я за секунду снова наполняюсь обидой, гневом и горечью. – Значит для тебя есть только твои «правильные» выводы и «четкое истинное мнение» обо мне?! – стискиваю зубы, словно вот-вот ударю этого мудреца, познавшего истину вещей.
Но Макс слишком меня желает, чтобы четко думать. Он тяжело дышит, поедая меня темным блестящим взглядом, распахнув губы, вжимая пальцы мне в бедра. А я смотрю в его красивое лицо, на эти длинные ресницы, точеные скулы, по которым стекает вода. Но что стоит за всем этим? Ледяное сердце?
И я снова перенимаю его циничность. А может это называется отчаяние и разочарование. Но он точно считывает эти эмоции, что плещутся в моих глазах.
- А ты знаешь, Макс… – ухмыляюсь и скалюсь в ядовитой холодной улыбке. – Их было много, - говорю, усмехаясь. Лгу, но он все равно не верит правде. Он жаждет боли и этой самой лжи. – Я спала со множеством мужчин! – вижу, как заходили жевалки Макса, как его губы сжались в одну линию, как загорелись зеленые глаза, и весь он напрягся.
Смотрю за сменой его эмоций и горько улыбаюсь, когда понимаю, что он поверил этим словам… Или?
Но мне все равно. Я разочарована.
Отталкиваю его и выхожу из душа, оставляя мокрые следы на плитке. Надеваю большой белый халат и выхожу из ванной.
Сердце так сильно гремит в груди, словно сейчас разобьет ребра. Прохожу в центр зала к огромному серому дивану, и усмехаюсь, когда вижу на нем комплект белья, тонкую черную сорочку и полупрозрачный халат.
- Надо же… - беру в руки сорочку, отрывая бирку. – Меня, оказывается, ждали здесь, - иронично и совсем не тихо констатирую факт.
Надеваю предоставленные вещи. Они совершенно новые и моего размера. Но потом содрогаюсь внутренне, когда на миг кажется, что это все могло принадлежать той Полине.
Осматриваюсь, и на первый взгляд кажется, что в этой квартире никогда не было женщин. Здесь чисто мужская, грубая и холодная атмосфера. Но… Я могу ошибаться.
Снимаю с себя прозрачный халат, брезгливо отбрасывая в кожаное кресло. Тянусь снять сорочку.
- Это для тебя, Мышка, - слышу усмехающийся голос Макса позади и оборачиваюсь.
Осматриваю его голый торс и бедра, что замотаны в черное банное полотенце. Макс проводит ладонями по своим светло-русым волосам, зачесывая их назад, и проходит к высокому встроенному шкафу.