«Я не виноват, что эти имена ассоциируются с неприятными людьми!»
Наша Алиса внесла в жизнь Макса большие перемены. Вечно хмурый Макс стал больше улыбаться, и уже не коварно хитро (хотя, для меня он так и улыбается, особенно, перед тем, как съесть в очередной раз). Макс стал трепетным отцом, нашей поддержкой, опорой.
Стоило Алисе заболеть, как к нам на дом приезжал частный врач. А если эта любимая маленькая принцесса хотела себе сотую игрушку, папа не мог отказать.
«Я ее не разбалую, у Алисы будет достаток и уверенность в будущем. Не будет тревоги. И она сможет построить замечательную карьеру!» - доходчиво объяснял мне Макс, когда у Алисы появлялся очередной гаджет.
Макс развил свой бизнес, вместе с Витей они расширили его границы, перейдя на международный уровень. Витя и Лена поженились, и уехали в Китай, где открыли филиал своей фирмы.
И наш Саша скоро вернется домой. Станет частью команды Макса.
***
Эпилог. Спустя 14 лет
Спустя 14 лет
- Аня, я хотел сказать тебе, - говорит мне Макс, как только мы заходим в наш новый дом. – Прости меня, - снимает с моих плеч пальто, осторожно вешает его в шкаф. А я пытаюсь справиться с волнением.
- Максим, ты меня пугаешь… Случилось что-то? – оборачиваюсь и нервно улыбаюсь, когда муж подходит ближе, притягивает меня к себе за талию и целует. И пугает не сколько его грусть… а то, что она фонит болью… скорбью… - Что произошло? – сама отстраняюсь, заглядывая в глаза такого нового Макса, обхватываю ладонями его лицо. Я все еще любуюсь им, высокий, статный, даже мелкие морщинки у его глаз и легкая седина на висках совсем не портят его красивое мужественное лицо.
- Я отвозил Алису к подруге на день рождения… - голос мужа немного хрипит. - И уже, смотря вслед нашей дочери… я понял, что она приближается к твоему возрасту, когда мы встретились… Когда я встретил тебя и стал приносить боль… - Макс соединят наши лбы, берет мои ладони в свои, согревая пальцы. А я пытаюсь понять… и, кажется, догадываюсь. - Я подумал, что убил бы каждого, кто вздумает причинить боль нашей дочери… И не допустил бы того, чтобы какой-то мудак, возомнивший себя хозяином чужой жизни, пользовался ее беззащитностью, уязвимостью и тяжелым положением…
- Макс… я … - я не знаю, что сказать… Я понимаю, о чем он говорит…
- Мышка, прости меня за все… Только сейчас, когда наша дочь заходит в тот возраст, когда я воспользовался тобой, только сейчас осознаю, каким был чудовищем… Что мог вести себя иначе… Мог не причинять боль, упиваясь твоей беззащитностью…
- Макс, пожалуйста… Успокойся, - целую этого «осознанного» мужа и отца. – Я любила тебя. Уже тогда. Я хотела быть только с тобой. И давно простила… Я верила, что все у нас с тобой будет хорошо…
- Любимая, - целует меня так отчаянно, так горячо.
- Думаешь, я была бы с тобой, будь ты настоящим чудовищем? – улыбаюсь, а Макс уже нежится, поглаживая мои бедра, подтягивая юбку все выше. – Макс, - выдыхаю его имя, когда меня впечатываюсь в стену и начинают дико целовать шею, при этом властно раздевая. Максу снова требуется разрядка, смешанная с нежностью. Ему нужно эмоциональное исцеление нашей близостью.
И мне… Мне это нужно тоже… Он сам подсадил меня на этот наркотик.
- Скоро дети вернуться, Макс! – упираюсь в его плечи, прислонившись затылком к стене. Пытаюсь привести мужа немного в чувства, но бесполезно, потому что уже слышу звук расстёгивающегося ремня.
- Алису забираю в семь, а Костя в бассейне до восьми, - рвано выдыхает, прикусывая мочку уха. – Сейчас ты только моя, Аня…
И все. Крышу Макса снова срывает. И я не против. Я люблю эту страсть и дикость… Она всегда переплетается с аккуратностью и нежностью… Вот как так получается…
Макс многое осознал. Вначале это было с нашим сыном Костей. Пять лет назад, когда Косте было шесть, Макс резко изменился. Он и так был сильно привязан к сыну… И в какой-то момент я поняла, что Макс корит себя за то, что когда-то чуть не оставил маленького Сашу на вокзале… Поняла его мысли, когда общение Макса с Сашей стали намного теплее… Я бы сказала, как у отца с сыном…
А теперь, пришла моя очередь испытать на себе сокрушенное сердце Макса. Это, и умилительно, и волнительно каждый раз, когда вижу, как расколдовывается его прежде ледяное сердце. Оно расколдовывается с болью. Видимо, исцеление – это нечто острое, царапающее до крови… Особенно, если кора цинизма отрывается с кусочками сердца, оставляя шрамы…