— Но ты ее не принял? Мне кажется, что ты не хочешь нести ответственность, защищая нас от нашей собственной глупости, верно?
Он с явным удивлением посмотрел на Фиону.
— Ты очень проницательна для ниндзя, принцесса. Скажем так: до встречи с тобой, я никогда не хотел защищать людей. А теперь начинаю получать удовольствие от своей работы.
Она легко стукнула воина в плечо.
— Я никакая не работа.
— Нет, ты, моя красавица, награда и фантазия. Я боюсь, что мог бы проснуться и лишиться твоего общества. И стать одиноким, как тритон.
— Лишиться твоего общества. Как приятно. Даже поэтично, — ответила Фиона. — Тебе известно, что тритон — то же самое, что саламандра? В былые времена ведьмы — или бедные женщины, которых обвиняли в колдовстве — кипятили хвосты тритонов в своих варевах.
Он рассмеялся.
— Замечательно. Я пытаюсь быть романтичным впервые в жизни, а ты болтаешь о ящерицах. Мое бедное эго ждет ужасная смерть.
— Но ты же не такой, — сказала она, посерьезнев. — Ты не романтик, а воин.
— Это тебя беспокоит? — Его глаза превратились в зеленые льдинки. Фиона уж знала, что это один из способов самозащиты Кристофа.
— Нет. Я все еще пытаюсь смириться с тем, что убила двух вампиров. Я намеренно использовала святую воду, чтобы навредить им, чем вызвала их смерть. Теперь я убийца.
Ее руки задрожали, и Фиона сжала их вместе.
— Они были вампирами.
— Сейчас они имеют те же права, что и обычные граждане.
— Эти вампиры пытались убить тебя. Всех нас. Самооборона и защита других все еще в рамках закона, даже в этом гребанном новом мире, который создали вы, жители суши, — сказал он, переворачиваясь, чтобы сесть и посмотреть на нее сверху вниз. — Никогда не думай о себе плохо просто потому, что не дала им убить ни себя, ни Шона.
— Ты немного испугал меня, — признала Фиона. — Я слышала, как ты называл себя воином. Но я не знала всех обстоятельств. Не понимала, как в это поверить. Там ты был таким ловким и смертельно опасным, как никто другой. Ты успевал повсюду, сражаясь кинжалами и волшебством, несмотря на число вампиров.
— Ты все еще боишься меня? — Он снова закрыл глаза и стиснул зубы, в ожидании ее ответа.
— Неужели похоже, что я тебя боюсь? Например, когда я брала в рот твой член? — Услышав ее ответ, Кристоф блаженно потянулся, и Фиона рассмеялась, а затем снова стала серьезной. — Нет, как ни странно, я чувствую себя с тобой в безопасности. Ты опасен внутри, но рискнул жизнью ради меня и Шона. Ведь он не мог убить шестерых вампиров, я права?
— Пусть он так считает, Фиона. Шон должен стать рыцарем на белом коне, принимая во внимание, что ты бросилась в драку, чтобы спасти его. — Кристоф поднес ее руку к губам и страстно поцеловал в ладонь. — Он ведь не давал клятву, что делает его храбрость тем более впечатляющей.
— Не скажешь ли ты мне, какие они? Слова клятвы? Я бы хотела их услышать, если только это не слишком личное.
— Она на древнем языке. Если тебе не по вкусу мои романтические поползновения, то и клятва вряд ли понравится.
— Пожалуйста? Но только если хочешь. — Она не могла объяснить даже самой себе, почему хотела услышать его клятву. Она только знала, что ей это было необходимо. Понимала, что, если этот человек был способен поклясться в чем-то одном и выполнить возложенные на него обязательства, то на него можно положиться в другом плане. В личном.
Внезапно этот личный план стал важнее всего для Фионы.
Кристоф пожал плечами.
— Если уж тебе так хочется, вот клятва:
Мы будем ждать. Наблюдать. И защищать.
Служить первой защитой в битве против уничтожения человечества.
Тогда, и только тогда возродится Атлантида.
Как Воины Посейдона, отмеченные Трезубцем, мы несем службу, исполняя священную обязанность — охранять человечество.
Певучая энергия этих слов зазвенела, пульсируя в воздухе и в ее костях, под ее кожей, в крови и нервных окончаниях.
— Красивая клятва, — прошептала Фиона. Даже она, со слабыми волшебными способностями, чувствовала магию в его словах. — Но тебе не нравится.
— Мне наплевать на слова, меня заботит лишь их смысл. Почему я должен заботиться о безопасности человечества? — Его лицо перекосило от настолько сильного гнева, что Фиона отпрянула. — Люди убили моих родителей.
Глава 22
Кристоф спрыгнул с постели и воспользовался волшебством, чтобы одеть штаны и рубашку. Затем он стал ходить взад и вперед по комнате, внезапно чувствуя себя как заключенное в клетке животное.