Я улыбаюсь им, благодарная за слова поддержки.
— Спасибо, Елена, Джейн. Я ценю вашу честность. Сейчас так много всего происходит, и я не думаю, что нахожусь в правильном психическом пространстве для отношений.
Джейн кладет руку на мою.
— Я не говорю, что ты должна встречаться с ним прямо сейчас, но я надеюсь, что ты дашь ему шанс, когда все это закончится.
— Я буду иметь это в виду. — Мне нравится Винсент, но я должна быть уверена, что он хочет остепениться, прежде чем принимать какие-либо решения. Я не хочу связывать его своими проблемами или ребенком, которого я ношу. Я буду счастлива, пока счастлив он.
Они обе улыбаются мне в ответ, их тепло и доброта успокаивают меня.
— В любое время, Изабелла. А теперь давай принесем тебе что-нибудь поесть. Ты, должно быть, умираешь от голода после всего, что пережила. Елена идет к шкафу, где Мария накладывает еду на тарелку. Когда она возвращается, в руках у нее тарелка с курицей карри и рисом, которую она ставит передо мной.
Я вдыхаю аромат еды, и у меня рот переполняется слюной.
— Спасибо.
— Я принесу тебе еще сока.
20
ВИНСЕТ
Напряжение от всего, что произошло с Изабеллой и Элио, тяжелым грузом ложится на мои плечи, когда мы собираемся в кабинете Доминика.
Доминик сидит за столом, выражение его лица стоическое и нечитаемое, а Маркус расхаживает взад-вперед с хмурым выражением на лице. Данте сидит в кресле рядом с ним. Я сижу на одном из кожаных кресел, в голове крутятся мысли об Изабелле и опасности, которой она подвергается. Но сейчас не время зацикливаться на своих личных проблемах. У нас есть общий враг, который осмелился бросить вызов семье Романо.
— Мы до сих пор не знаем, где скрывается Элио, — говорит Маркус, в его голосе звучит ярость. — Элио Валенте перешел черту, нападая на наши склады и убивая наших людей. Если мы не найдем его в ближайшее время, то можем потерять больше, чем уже потеряли.
Доминик кивает в знак согласия, его челюсть сжимается.
— Мы должны дать понять, что больше не потерпим его нападения на нас. Этот идиот в подвале очнулся от сна?
Маркус покачал головой.
— Нет.
Я наклоняюсь вперед, мой взгляд скользит между братьями.
— Как мы его найдем? Элио хитер, и ему слишком долго удавалось ускользать от нас. Нам нужен план.
Маркус перестает вышагивать и смотрит на меня жестким взглядом.
— Начнем с того, что усилим контроль над городом. Мы собираем информацию, используем наши связи и не оставим ни одного камня на камне, пока не выследим его.
Данте вступает в разговор, его голос спокоен.
— Нам также нужно предугадать его следующий шаг. Элио не из тех, кто легко отступает. Он нанесет новый удар, и мы должны быть готовы.
Я киваю головой, в голове уже проносятся мысли о возможных вариантах.
— Мы усилим охрану складов, создадим группы наблюдения и будем внимательно следить за его известными сообщниками. Мы должны быть на шаг впереди него в любое время.
Доминик откинулся в кресле, на его лице появилось задумчивое выражение.
— А что насчет Изабеллы? Она - мишень, пока связана с нами. Мы должны обеспечить ее безопасность.
При упоминании имени Изабеллы я чувствую, как меня охватывает чувство защищенности.
— Я позабочусь о ней, — говорю я, мой голос тверд. — Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.
Доминик кивает, в уголках его губ появляется намек на улыбку.
— Хорошо. Но помни, Винсент, мы на войне. А на войне нет никаких гарантий. Мы должны быть готовы ко всему, а ты не человек мафии. Ты не знаешь, как работает мафия.
Я встречаю его взгляд, в моих глазах горит решимость.
— Я понимаю, Доминик. Но я вырос в мафии, поэтому я знаю, как все устроено, и я не успокоюсь, пока Элио Валенте не заплатит за то, что он сделал.
Наступает короткая минута молчания.
— Завтра вечером тебя посвятят в члены, — говорит Маркус, нарушая тишину. — Только так остальные мужчины будут доверять тебе и согласятся работать с тобой.
Я думаю, но мысли сейчас не слишком помогают. Изабелла носит моего будущего ребенка, и я должен защитить их обоих, и мне все равно, чего мне это будет стоить. Посмотрев на старшего брата, я соглашаюсь.
— Все в порядке.
В выражении лица Маркуса появляется беспокойство.
— Ты ведь знаешь, что, став частью Коза Ностры, пути назад уже не будет?
— Знаю, — отвечаю я. Даже если бы жизнь Изабеллы не была под угрозой, и она не была бы беременна моим ребенком, я бы все равно сделал это, чтобы защитить свою семью. Но осознание того, что я могу потерять, если что-то пойдет не так, заставляет меня еще сильнее стремиться защитить то, что принадлежит мне.
— Тогда решено. Завтра вечером ты станешь мужчиной мафии. — Вместо ожидаемого мною счастливого выражения на лице Доминика, его плечи обвисли, как будто на него свалилась вся тяжесть мира.
Честно говоря, я думаю, что так оно и есть. Доминик всегда был тем, кто заботился, руководил и жертвовал ради нас с Маркусом, и настало время сделать что-то для него. Что-то, чтобы облегчить бремя, которое его тяготит.
— Я договорился о встрече с Алексеем, — говорит Данте. Он поднимается со стула и идет к барному холодильнику в углу кабинета Доминика. Схватив бутылку водки и рюмку, он возвращается на свое место и наливает себе. — Этот ублюдок все такой же самоуверенный, как и всегда.
— Хорошо. Он может нам понадобиться, если дела пойдут плохо. — Доминик постукивает пальцами по столу. На пару секунд он погрузился в раздумья. — Мне нужно поговорить с Михаилом.
Михаил. Это имя мне неизвестно.
— Кто такой Михаил?
— Младший сводный брат Алексея. — Челюсть Маркуса сжимается. — Этот маленький засранец заставил нас бегать по Нью-Йорку в его поисках несколько месяцев назад.
Я слышал об Алексее. Он печально известен как блудный сын, который сговорился с врагами своего отца - моими братьями, на убийство своего отца и украл его трон как главы Братвы.
Насколько я слышал, отец Алексея убил его мать и женился на другой женщине. Этот Михаил, о котором они говорят, должно быть, один из сыновей его отца от его второй жены.
— Вот почему мне нужно поговорить с ним, — говорит Доминик. — Он работал с Элио Валенте. Он должен быть в состоянии рассказать нам кое-что о нем.
— Откуда ему знать что-то об Элио, если Братва тоже соперничает с Каморрой? — Спрашиваю я. Мне нужно знать, как все устроено в этом мире, на краю которого я прожил всю свою жизнь.