Вот только этого не произошло.
Как только серо-черный дым разошелся, она увидела, как из него выступают обе боевые машины Вдоводелов, серьёзно повреждённые, но способные сражаться. Показалось, что кто-то с размаху пнул её в живот, и, заставив боевой мех пятиться, она принялась набирать дистанцию между ними.
Противники выстрелили по очереди, каждый из своего оружия. Она дернулась вправо, влево, увеличивая скорость по мере того, как мех избавлялся от избыточного тепла. Каждое попадание вспыхивало жёлтым и красным на схеме повреждений, каждое попадание уменьшало её способность продолжать бой. «Я должна. Хотя бы для того, чтобы доказать Керриджу, что от нас нельзя отмахнуться».
Сара выстрелила по «Кинг Крабу», с которым она уже дралась, и который уже и без того был тяжело поврежден, в этот раз только одним большим лазером. Луч попал рядом с коленом меха, и, должно быть, повредил сочленение. Заклинившись на полушаге, колено отказалось подчиняться, и «Кинг Краб» повалился вперед.
Мак-Эведи хотелось орать, хотелось выть, обозначая победу. Залп снарядов автопушек попал ей точно в грудь, прорывая броню. В ушах завыли предупреждения от ядерного реактора меха, пока она разворачивалась, пытаясь свести повреждения к минимуму. Запах дыма повис в кабине вместе с запахом озона, оставляя во рту медный привкус. Маленькая, по сравнению с врагами, «Гильотина» пытаясь превозмочь повреждения, но просто не могла. Мех упал, и упал неудачно. Удар швырнул её жилистое тело на ремни, и она услыхала треск костей, ушами, костями, ребрами. Она пыталась двинуться, перекатить мех на бок, но тот противился ей. «Гильотина» умирала.
Ещё одно завывание автопушек — «Кинг Краб» продолжал стрелять по ней. Стекло кабины моментально почернело и лопнуло. Как шрапнель из взорвавшегося снаряда, маленькие кусочки стекла полетели в неё, она чувствовала, как её голые руки и ноги, покрытые потом, наполняются жжением открытых ран. Волна непереносимого жара пришла следом, жаля легкие. Во рту стоял привкус крови… должно быть пробиты легкие. Что-то ползло по ногам, тёплое. «Пробит хладожилет?» Правая нога горела жаром и болью. Сара попыталась пошевелить ею, но боль прострелила её от бедра до пятки.
«Я должна подать сигнал, что всё кончено». Она воспротивилась этому желанию. «Керридж хочет видеть мой труп, и может, если я умру, он прекратит попытки уничтожить мой клан?» Она сидела в кабине и ждала смерти. Жар и боль впивались в неё, но Сара отказывалась сдаваться.
Почерневший и искалеченный «Кинг Краб» придвинулся к павшей «Гильотине» и поднял ногу над кабиной, но тут голос Николая Керенского раздался на общей частоте.
— Достаточно. Данное испытание окончено. Я так решил.
— Ильхан, — донесся голос хана Керриджа. — Хан Росомах не давала сигнала, что готова прекратить бой и всё ещё жива.
— Утихомирься. Мы все уже были свидетелями смерти одного хана сегодня — два это уже лишнее. Я объявляю данное испытание законченным, если только, хан Керридж, ты не желаешь оспорить мою власть, воот?
Намек на павший «Блэк Найт» не был никем упущен. Последний выстрел по рухнувшему меху пришёлся в кабину, прошёл через бронестекло и выпотрошил её внутренности. Надежды на то, что сахан Робертсон мог выжить не было никакой, и в то время как было сомнительно, что хан Мак-Эведи знала о его судьбе, зрители из круга равных видели всё.
Помолчав Керридж вежливо ответил:
— Конечно же нет, ильхан.
На поле «Кинг Краб», отодвинувшись, медленно опустил ногу на землю.
Джойс Меррел, хан Снежных Воронов, стояла у постели, и была первой, кого Сара увидела после боя. Она приготовилась уже к смерти, но та, похоже, так и не пришла… нет, если теперь хан Меррел стояла над нею. Лицо постарело, пошло морщинками, но она по-прежнему была ошеломляюще красива, облик, что Сара с годами выучилась уважать.
— Выглядишь ты ужасно, — сообщила Джойс с улыбкой.
— Чувствую себя ещё хуже, — выдавила она сквозь пересохшее горло. — Как Дуайт?
Ей, почти не хотелось слышать ответа.
Слабая улыбка Меррил исчезла совсем.
— Я боялась, что ты не знаешь. Он мёртв.
Какое-то время она молчала.
— Он умер, как подобает воину.
— Он это сделал, — отозвалась она.
Шевельнувшись, Мак-Эведи издала болезненный стон.
— Насколько всё со мной плохо?
— Сломанное колено. Порезы и ожоги. Четыре сломанных ребра, спавшееся легкое. Напоминает тот эпизод на Аркадии, со Стальными Гадюками и Вдоводелами Джейсона, ближе к концу войны. Хотя ещё ты потеряла уйму волос, похоже от попадания лазера в кабину.