Где-то на середине фильма я вдруг ощутила, что лежащая на моей талии рука начала аккуратно и размеренно меня поглаживать. Сначала Рион вырисовывал большим пальцем круги на моем боку, а позже, осмелев, не встретив возмущения с моей стороны, и вовсе стал поглаживать всей рукой, как бы невзначай задевая пальцами бедро. Даже через майку, эта незатейливая ласка отзывалась мурашками по всему моему телу.
Когда я перестала улавливать суть фильма, мысленно уговаривая парня запустить руку под майку, я не выдержала и решила проявить инициативу. Повернувши голову и подтянувшись самую малость к заветной цели, впилась своими губами в его рот.
Виссарион тут же перестал играть в скромного парня и, перетащив меня к себе на колени, с силой сжал в объятиях, углубляя поцелуй. Простонав в его губы, я высвободила из захвата одну руку и тут же запустила ее в мягкий шелк его волос.
Какое-то время руки парня беспорядочно бродили по моей спине, и одним рывком соскользнули на мои ягодицы, с силой их сжав.
С тихим всхлипом я оторвалась от губ Риона и прогнулась в пояснице, желая сильнее ощутить пальцы мужчины на своих бедрах.
Тот, будто прочитав мои мысли, забрался шаловливыми руками под края шорт, стал поглаживать, а порой и до боли сжимать ягодицы. Непроизвольно начав тереться о пах мужчины, я громко простонала, когда его губы опустились на мою шею и стали покрывать быстрыми жалящими укусами.
Легкая щетина царапала нежную кожу на шее, жаркие поцелуи-укусы опускались все ниже и ниже, оставляя после себя влажный и болезненный след.
Грубость Виссариона ничуть меня не отталкивала, наоборот заставляла заводиться все сильнее и сильнее. Это было нужно моему телу, слишком давно у меня был парень, а нормы морали не позволяли мне заниматься самоудовлетворением.
Руки мужчины исчезли с моих бедер, породив во мне вздох сожаления, и тут же заставляя простонать, когда пальцы пробежались по оголенному животу, задирая края майки и поддевая края лифчика, ловко нашли затвердевшие от возбуждения соски. Подавшись вперед, Виссарион впился в мою шею своими зубами, вызывая острую боль, которая жарким огнем растеклась по моим венам, внизу живота все уже изнывало от желания. Прозвучавший внезапно такой желанный голос, заставил все мое естество взорваться, наполняя различными эмоциями.
- Я даже забыл, зачем сюда шел…
Тихий, хриплый голос пробудил во мне что-то необыкновенное, стал последней каплей, которая переполнила чашу спокойствия, отправляя меня за грань удовольствия. Вскрикнув, ощущая приятную дрожь во всем теле, я моментально расслабилась в руках держащего меня парня. С трудом обведя языком пересохшие губы, я подняла свой взгляд на говорившего. Жгучий стыд тут же заставил меня скатиться с парня и с ужасом осознать, что по сути я кончила от голоса своего куратора.
Целестин
Он понимал, что погорячился, назначив девчонке наказание. Но забрать свои слова обратно уже не мог. Как только наказание было озвучено, оно тут же магически протоколировалось в книге нарушений.
Так же я понимал, что ее выброс был спонтанный, вызванный эмоциями. Это было ясно, стоило лишь взглянуть на ее лицо. Но отчего-то я сделал то, что сделал, подсознательно пытаясь держать эту девушку при себе. И даже не внезапная влюбленность или какие-либо чувства были этому виной. И даже не исходящая от нее угроза, хотя опасность витала над этой девушкой, он это чувствовал как сильнейший менталист. Правда, прежние силы в этом мире почти перестали действовать, но кое-что он еще мог улавливать.
- Мэтр, у нас не хватает двух студентов, - пропищала староста первого курса.
- Кто?
Я начал осматривать адептов, пытаясь понять, кто же рискнул не явиться на пробную практику. Сейчас все студенты первого курса выстраивались на поляне, чтобы строем войти в открывающиеся порталы. Кураторы стояли каждый возле своего портала, периодически мимо них проходил мэтр Град, сверяясь, в то ли место отправляют адептов.
- Сьера Ариса и огневик, - на последнем слове девушка скривилась, показывая свое отношение к чужому клану.