- Адептка Ариса, после тренировки, мы с ректором ожидаем вас у него в кабинете.
Благодаря фамильяру – я могла многое. Благодаря острому слуху можно было узнать довольно-таки интересные вещи.
Например, я знаю, что, как только Целестин нашел меня взглядом, его сердцебиение ускорилось. А перед тем, как прервать занятие голос надломился, будто он хотел сказать что-то совсем другое.
Но неважно, все было не важно, невозможно и неисполнимо. Для меня. А все дело в том, что я банально боюсь отношений.
Я предприняла попытку избежать этой встречи, но она была задавлена на корню не принимающим возражений тоном:
- Все ваши занятия на сегодня отменены.
Нужно ли говорить, что к концу занятия меня хотели убить намного больше? Нужно что-то делать с моим положением в группе, а то и правда устроят мне темную.
-Не устроят, - пророкотал чужой голос в моей голове.
-Думаешь?
-Уверен, побояться. А вот сделать га-аадость могут…- с некоторой ленцой протянул явно жрущий заяц.
-И ничего я не жру! - обиделся рогатик – И перестань меня так называть!
-Ладно-ладно. Ты мне лучше скажи, мне нужно сообщать ректору о новой способности?
-Все-таки хочешь на опыты?
Дома во время тренировок, у нас с рогатиком неожиданно открылась еще одна способность, что было просто невероятным чудом для этого мира, где две способности уже считались везением.
Вздохнув, я поплелась в комнату, с некоторого времени предпочитая избегать раздевалки. Все дело было в том, что мне упорно не хотелось видеть близняшек. Мы дружили с детства, и мечтали о том, как в будущем будем дружить семьями. Надо же было самым банальным образом похерить дружбу. Во всем виноваты мужчины, ага, по любому, и вообще, ничуточки не виноваты тараканы в женской голове.
Кабинет ректора встретил меня тишиной и двумя переглядывающимися, перемигивающимися заговорщиками.
Тишина оглушала, а их взгляды начинали меня бесить, интриганы хреновы. Сами ведь позвали, а теперь молчат, смотрят, выжидают.
Все это время я упорно делала вид, что изучаю ректорский кабинет. Уже в третий раз, когда мне наконец надоело, а пятая точка казалось бы подстроилась под форму жесткого кресла, я не вытерпела и трагично вздохнула.
- В чем дело сьера?
Я знала зачем меня позвали, все было просто как дважды два, но я решила играть по их правилам. Наглой и самодовольной я тоже умела быть. Имею право, в конце концов, иномирянка я или нет?!
- Странно все это, - начала я, заходя из далека.
- Что именно? – благосклонно спросил ректор, охотно вступая в игру.
- Да вот понять все пытаюсь, какое я имею отношение к вашему загадочному пророчеству, а самое главное, почему вы мне можете о нем рассказать, а король и родители явно против такого поворота событий… - задумчиво протянула я, с огорчением отмечая, что на лице сидящих передо мной мужчин ни один мускул не дрогнул.
- А мы расскажем? – спросил Целестин, изучая меня снисходительно ленивым взглядом, я бы даже сказала безразличным, стало обидно.
- Конечно, - уверенно кивнула, расплываясь в широкой улыбке.
- Расскажем, - подтвердил ректор.
- Лиониэль, - с укором протянул куратор.
- Пусть знает, и сама все решает. В конце концов, она ведь может и испугаться.
Что-то эта идея уже не кажется мне такой радужной.
Еще с минуту посверлив меня взглядом, ректор подвинул лежащую перед ним книгу к противоположному краю стола.
В абсолютной тишине я поднялась из кресла и неуверенно подошла к столу, с некоторым трепетом касаясь пальцами ветхих страниц многовековой книги.
На огромных желтых страницах, с помощью чернил простым каллиграфическим почерком было выведено пророчество:
Когда земля позовет дитя потерянное,
Когда беда отравиться в зеркале времени,
Вернется зверь, первый из проклятых,
Верх возьмет над братьями прочими.
Будет связан опять узами неразрывными
С тем, кто придет на голос призыва.
Ярко горит пламя в глухой ночи,
Вихри ночные ветер горячий мчит
Оттуда, где небо чужое и воды – яд.
Так знаки времени говорят.
Срок придет, цепи будут разрушены
Чар, опутавших верные души.
Спящий проснется, излечится проклятый,
Открывая дорогу новому.