— Вы излишне снисходительны, — заметил он.
Она рассеянно взъерошила его волосы.
— Вот уж нет. Просто я на мгновение растерялась, — и снова обратилась к Джейсену. – Что ты собираешься делать первым делом? Обживаться на станции? – она указала на выход из ангара, а потом и повела их в ту сторону.
— Ты уже выяснила сведения, о которых я запрашивал? – спросил Джейсен.
Бен зашагал следом, сердито приглаживая волосы.
— Да, я нашла специалиста, который, по всей видимости, разбирается в твоих плетениях; это доктор Хейлан Ротам. Тактильное чтение и методики письменности – её специальность…
Приёмная доктора Ротам – как и её квартира – располагалась на первом этаже университета, выстроенного в своё время из дюрабетонных кирпичей и фальшпанелей и благополучно старившегося в течение нескольких веков. Стены коридоров и аудиторий потемнели – было в этом то ли что–то вкрадчивое, то ли мрачное и зловещее, в зависимости от особенностей восприятия – а уж их унылость, как показалось Бену, моментально отбивала всё веселье.
Впрочем, в кабинете стены было не так–то просто разглядеть. Они были опоясаны полками, выставлявшими напоказ книги, свитки, статуэтки мужчин и женщин разных рас в странных позах, мотки причудливо спутанных ниток и маленькие деревянные шкатулки с откидывающимися крышками.
Бен оглядел стол, за которым доктор Ротам расположилась вместе с Джейсеном и Нилани. Сама Ротам была человеческой женщиной, сухонькой и древней. Волосы её были совершенно седыми и тонкими, кожа бледная, в прожилках синеватых вен, и чуть ли не прозрачная. Она была одета в тёплое бордовое платье, хотя Бену и казалось, что температура в помещении куда как высока; зато глаза были ярко–синие, без намёка на старческую мутность. Она восседала на крутящемся стуле, оснащённом колёсиками и массивной нижней частью, которая всем своим видом указывала на наличие в конструкции маломощных репульсоров. Доктор разглядывала связку кисточек, поднеся её всего лишь на четыре или пять сантиметров к глазам.
— Сколько у вас тут всего, — проговорил Бен.
Даже не оглянувшись на него, доктор Ротам сказала:
— Конечно, а как же? И что показательно – вся информация, полученная при исследовании этих предметов, сейчас записана в моих рабочих инфопланшетах, в центральной базе данных Лоррда и в компьютерах каждого, кто когда–либо обращался ко мне за расшифровкой.
Бен ещё раз окинул взглядом обширные пространства, занятые полками.
— Но раз всё записано, зачем вы храните образцы? Они столько места занимают.
— Закономерный вопрос от джедая, который привык путешествовать налегке. Но не следует забывать об огромной разнице между вещью и её описанием. Скажем, ваши лучшие друзья. Предпочтёте ли вы, чтобы рядом был сам друг во плоти, или инфопланшет, заполненный сведениями о нём?
Бен задумался. Давать вот так сразу самый очевидный, «правильный» ответ не хотелось – больно было похоже на капитуляцию. Так что он произнёс:
— Хороший вопрос, — он не раз слышал, как взрослые приводят этот ответ на множество вопросов; ему мнилось, что они говорят так, когда сами не знают толком, что сказать.
Джейсен хмыкнул, и доктор Ротам не стала настаивать на развитии темы. Бен рассудил, что здесь он своё мнение отстоял.
— Это, — начала Ротам, — вне сомнения, способ письма битов, изолированного островного этноса расы эйлагар, которые использовали узелковое письмо как средство запечатления генеалогических связей – так называемые «линии предков». В более поздние времена техника была усовершенствована и применялась для записи идей и утверждений. Навскидку, это можно перевести как «Он уничтожит тех, кто попирает справедливость».
Нилани нахмурилась.
— Это… на удивление угрожающе.
— Почему? – поинтересовался Джейсен.
— Да, — поддержал Бен. – Джедаи только этим и занимаются. Уничтожают тех, кто попирает справедливость.
Нилани покачала головой.
— Иногда наши действия приводят к уничтожению. Но цель наша не в этом. Уничтожение как самоцель слишком приближено к мести. Неподходящее стремление для истинного джедая.
Бен поймал взгляд Джейсена, молчаливо испрашивая подтверждения словам Нилани. Но тот лишь безучастно пожал плечами.
— Скажу с уверенностью, что могу перевести и большинство других, — продолжила Ротам. – Впрочем, поскольку все они, видимо, безжалостно вырваны из контекста, вопрос о точности перевода останется неразрешённым. Возможно, все вместе они и составляют контекст. Это было бы нам на руку.
Джейсен кивнул:
— Буду признателен за любую помощь.