— Я уже видел тебя здесь раньше, — Желтозубый ухмыльнулся, глядя на меня. — Да, ты та самая сучка, которая заморочила голову мальчику Джей Ди. — он постучал пальцем по виску. — Мне стало любопытно. — Схватив меня за руку, он вытащил меня из машины и прижал к ней. — Он еще ни одну сучку сюда не приводил, — прорычал он мне в ухо, сжимая рукой мое горло.
— Я не его сучка, придурок, — прошипела я. Страх закрутился внутри меня, я отчаянно оглядывалась по сторонам в поисках кого— нибудь, кто мог бы мне помочь, но ничего не находила.
Желтозубый жестоко ухмыльнулся и крепче сжал мое горло.
— Что делает тебя такой особенной, блонди?
— Убери от меня руки, — прошипела я, пытаясь оттолкнуть его от себя. — Или им придется хирургическим путем извлекать мой ботинок из твоей задницы.
Желтозубый громко рассмеялся, глядя на меня темными глазами и криво ухмыляясь.
— Может, ему нравятся дерзкие. — я открыла рот, чтобы ответить ему, но Желтозубый сильно сжал его, прервав меня. — Ты хорошо трахаешься, да? — Он крепче сжал мое горло. — Твоя киска такая же тугая, как и твоя задница?
— Не трогай меня, — задохнулась я. Из моего горла вырвался хныкающий звук, когда он просунул руку в мои шорты и грубо обхватил меня.
Слезы навернулись мне на глаза, и он жестоко рассмеялся. — Вот так, — усмехнулся он, грубо поглаживая меня.
Я сжала бедра, но ублюдок просунул колено между моих ног и заставил их раздвинуть.
— Мессина завел себе тугую девственную киску...
— Тебе нужно проверить слух, придурок? — я услышала, как Ноа зарычал, и никогда в жизни не испытывала такого облегчения, услышав чей—то голос. — Я уже сказал тебе, что она моя. Желтозубый отошел от меня, и я с облегчением прислонилась к машине.
— Я просто играл, Мессина, — усмехнулся он, но это был нервный звук. — Ничего страшного.
Ноа подошел к нему вплотную, не останавливаясь, пока его лоб не столкнулся с носом Желтозубого
Кровь брызнула во все стороны, и я подумала, что меня сейчас стошнит.
— Еще раз тронешь ее, и я сломаю тебе не только нос, — прорычал Ноа, вздымая грудь. — Понял, ублюдок?
Развернувшись к тому месту, где я прислонилась к машине, Ноа подошел ко мне. Нежность его прикосновений, когда он обхватил мое лицо и большими пальцами погладил скулы, осматривая меня, прямо противоречила его действиям менее чем за минуту до этого. Я не раздумывая вцепилась в его рубашку и притянула ближе к себе. Я вдыхала медленно и глубоко, находя убежище в одном только его присутствии.
Затем Ноа сделал то, чего я не ожидала.
Он обхватил мое лицо ладонями, испустил дрожащий вздох и поцеловал меня в лоб.
Это было так нежно и ласково, что у меня помутилось в голове и участилось сердцебиение.
Я окаменела, в то время как Ноа выглядел совершенно разъяренным. Он прижимал меня к своей груди, его рука поглаживала мою поясницу, а он смотрел поверх моей головы на Гонсалес и его дружков.
— Моя. — холодно сказал он, обернувшись, чтобы посмотреть на полдюжины или около того мужчин, которые теперь окружали нас, обходя Желтозубого.
К счастью, никто, похоже, не хотел с ним драться, и они постепенно кивали и отступали от нас.
Открыв дверь машины, Ноа помог мне забраться внутрь, а затем обошел машину со стороны водителя и забрался внутрь.
Никто из нас не разговаривал, пока Ноа выезжал из карьера на грунтовую дорогу. Я не знала, что сказать. Честно говоря, я была в некотором замешательстве.
Ноа с мятежным видом возился с автомобильным радио, перелистывая песни, пока наконец не остановился на «I'm on Fire» Брюса Спрингстина.
«...У меня плохое желание... О, я в огне...»
«...Только ты можешь охладить мое желание... О, я в огне...»
— Так вот чем ты занимаешься, — задохнулась я, когда наконец снова смогла говорить. — Ты сражаешься за деньги. Ты борец.
— Я же говорил тебе, — ответил он холодным тоном. — Я делаю то, что мне говорят — и я сказал тебе остаться.
Я решила проигнорировать это сексистское замечание и спросила:
— Этот человек был твоим боссом? Ноа взглянул на меня. — Кто, Гонсалес?
Я кивнула.
— Нет, — тихо ответил он. — Он просто тот засранец, который отвечал за сегодняшний бой.
— У тебя будут неприятности? — спросила я его.
Ноа неопределенно пожал плечами.
— Он не должен был трогать то, что принадлежит мне. — Только я не принадлежу тебе, Ноа, — напомнила я ему. — А теперь ты ударил одного из своих боссов...
— Торн, все в порядке, — огрызнулся он. — Я разберусь с этим. — Покрепче сжав руль, Ноа грубо прочистил горло. — Тебе не следовало выходить в одиночку. Нахмурившись, он добавил. — Ты могла пострадать.
— Могла пострадать? — саркастически ответила я. — О да, потому что Гонсалес засунул руки в мои трусики — это было так весело. Это было совсем не больно. — Я вздрогнула и откинула голову на сиденье. — Мне нужно в душ.
Ноа ничего не ответил, но по тому, как слегка вильнула машина, было видно, что он слушает.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я, когда в поле зрения появились огни города.
— Я делаю это по причинам, которые ты никогда не поймешь, — жестко ответил он.
— Почему ты дерешься? — спросила я, не удовлетворившись его молчаливым ответом.
— Почему я дерусь? — Ноа повторил мой вопрос и, казалось, на мгновение задумался. — Потому что я не умею делать ничего другого.
— Нет, умеешь. — Я тяжело вздохнула. — Ради всего святого, ты старшеклассник. Есть и другая работа, и другие виды спорта, которыми ты мог бы заниматься — на законных основаниях.
— Мне нужна разрядка, Тиган, — ворчал Ноа, когда мы выехали на Тринадцатую улицу. — Мне это нужно, чтобы отвлечься от... жизни.
— Это очень жалкая причина, — сказала я ему, когда мы въехали на мою подъездную дорожку.
Резко выдохнув, Ноа поставил машину на ручной тормоз и хлопнул ладонью по рулю.
— Я прошел через большее дерьмо, чем ты можешь себе представить, Тиган. — Он смотрел прямо перед собой, дыша быстро и тяжело. — Так что не смей называть меня или то, что я делаю, жалким. Ты даже не представляешь, что я… — Он остановился и сжал кулак. — Просто не надо.
В том, как возвысился голос Ноа, была глубокая боль, затронувшая что-то внутри меня. Я поняла, что волнуюсь за него, хотя огромная часть меня ненавидела его до глубины души.
— Расскажи мне, Ноа, — попросила я. Я знала, что должна уйти прямо сейчас, оставить его, но не могла. Мы стояли на пороге чего— то — чего, я не знала, но чувствовала это всеми костями. — Дай мне понять… — Мои слова оборвались, пока я смотрела на его замкнутое выражение лица. Вывести его из себя... Заставить его говорить, разозлив его. — Или твоя настоящая причина избивать людей до полусмерти такая же жалкая, как и выдуманная? — Тиган, отвали на хрен, — прорычал он. Открыв дверь, Ноа вышел из машины и захлопнул ее, а затем прислонился к ней. — Мои причины — мои собственные, а значит, они не имеют к тебе никакого отношения. Вбей это себе в голову. Черт.
Гнев закипел в моих жилах, я отстегнула ремень безопасности и выскочила из машины.
— Ладно, — прошипела я. Перегнувшись через крышу машины, я сузила глаза и уставилась на него. — Я просто девушка, которую чуть не изнасиловали из-за твоей потребности в разрядке. Ноа вздрогнул, и я была рада.
— Тиган, я... — Ноа резко остановился и бросил мои ключи через крышу машины. — Просто иди домой.
Я поймала их в воздухе и покачала головой, чувствуя себя обиженной, злой и странно эмоциональной.
— Я больше так не могу, Ноа, — сказала я ему, отсоединяя ключи от связки и бросая их ему на капот. Ноа поднял ключ и нахмурился.
Я подняла руки вверх в знак отступления.