— Когда мне было четырнадцать, я попала в автокатастрофу, — призналась я, чувствуя себя немного глупо из-за того, что раскрываюсь перед парнем, который может раздавить меня своим детским пальчиком. Я тяжело выдохнула и позволила ему притянуть меня ближе к себе. — Машина, в которой я ехала, врезалась в дерево и перевернулась в кювет. В итоге я оказалась заперта в этой машине на всю ночь.
Я открывалась Ноа Мессина, мальчику, который пугал меня до беспредела.
Мальчику, чья сестра превратила мою жизнь в ад ради удовольствия. Он трогал мои волосы, а я позволяла ему это делать. Я наслаждалась тем, как он обнимает меня.
Что, черт возьми, со мной было не так?
— Нас нашли только следующим утром, — тихо объяснила я. — К тому времени было уже слишком поздно.
— Слишком поздно для чего? — тихо спросил Ноа, притянув меня к себе на колени и прижав к себе.
— Моя мама, — прошептала я, наслаждаясь теплом его объятий. Его руки, словно защитная сетка, обхватили мое тело, прогоняя страх. — Она умерла в той машине, прямо у меня на глазах. Я закрыла глаза и несколько минут держала себя в руках, прежде чем снова заговорить.
— Я не могла ее видеть — было кромешно темно, — но я слышала, как она звала на помощь, молила о пощаде, и не могла до нее добраться. Мой ремень безопасности заклинило... Я не могла освободиться, чтобы добраться до нее. Я оказалась в полной ловушке и была вынуждена смотреть, как умирает моя мать. Чувство беспомощности — это то, что я никогда не хотела бы испытать снова. Но темнота, — призналась я, не понимая, зачем рассказываю Ноа то, о чем до сих пор не могла говорить с дядей. — Темнота возвращает это чувство...
— Господи, — пробормотал Ноа, перекладывая меня к себе на колени так, что я оказалась на нем. — Прости меня, — прошептал он, прижимая мое лицо к своей груди. Я чувствовала, как его сердце бьется о мое ухо.
— Вот в чем дело, — пробормотала я, поднимая лицо и упираясь дрожащими руками в его плечи. — Я плохо переношу темноту и замкнутые пространства. — Последние слова вырвались из моих губ на огромном вдохе.
— Это не одно и то же, — прошептал он, и его губы коснулись моего уха, когда он заговорил, а его рука обхватила мою шею, запутавшись в моих волосах. — Со мной ты в безопасности.
— Обещаешь? — спросила я, склонившись к его прикосновению.
— Обещаю, — прошептал он.
— Куда он ушел?
Ноа крепко обнял меня.
— Кто? — тихо спросил он.
— Твой отец, — тихо ответила я. —Ты сказал, что он бросил тебя и твою маму. Куда он ушел? Ноа глубоко вздохнул.
— Он умер, Торн, — сказал он хрипловатым тоном. — Он умер, когда мне было пятнадцать. — Как его звали?
— Моего отца? — спросил Ноа.
— Да.
— Антонио Мессина, — ответил он. — А как насчет твоей?
— Оливия, — прошептала я. — Ее звали Оливия, и она была замечательной. — Мое горло сжалось, и мне пришлось медленно дышать, чтобы сдержать свои эмоции. — Моего отца... моего отца зовут Патрик. — Я зажмурила глаза, чувствуя, как меня пронзает привычная агония. — Он в Корке, отбывает тюремный срок. — Тюремный срок? — Голос Ноа был мягким и понимающим. — Так вот почему ты...
— Живу с братом моей матери? Да, — пробормотала я. — Отец был за рулем машины в ту ночь — он был совершенно пьян. Он получил четыре года, — сказала я Ноа. — Ему должны были дать гораздо больше. — Я не это имела в виду, а может, и имела... Уф, это все еще калечило меня. Разрываться между двумя людьми, которые меня вырастили...
— Это дерьмово, детка, — прошептал Ноа, и я почувствовала огромное утешение от его слов. Он не пытался отнестись к случившемуся свысока, не суетился и не психовал. Он просто назвал все так, как видел.
— Тиган, я не имел в виду то, что сказал тогда…, что ты не стоишь этих хлопот, — добавил Ноа. —Ты сбежала от меня, и я разозлился... Это была гордость. — Он слегка подвинулся, притянув меня ближе. — Ноа, ты был прав, — прошептала я, чувствуя внезапное желание очистить свою совесть. — Я осуждающая сука.
— Когда я это говорил, Тиган, я просто выплескивал эмоции, — сказал Ноа с неловким вздохом. — Мне не следовало называть тебя сукой.
— Ты был честен, — ответила я. — Я была сукой по отношению к тебе — я и остаюсь сукой по отношению к тебе. — Покачав головой, я издала дрожащий вздох. — Элли призналась мне, что это она сломала мою гитару и порезала шины. Тело Ноа напряглось, но он ничего не ответил.
— Прости, что обвиняла тебя, Ноа. Я просто думала... я думала, что ты похож на нее, — прошептала я. — Когда ты врезал тому парню в лобовое стекло, я увидела красный свет. Я не думала ни о чем, кроме мести. — я тяжело вздохнула. — Она превращала мою жизнь в страдание. Я просто хотела, чтобы это прекратилось.
— Тиган. — Ноа заговорил мягко, заставив мое сердце заколотиться в груди. — Я не имею никакого отношения к тому дерьму, которое Элли устроила тебе.
— Но ты ее брат, — сказала я ему. — Так что в моих глазах это делало тебя врагом номер два. Ноа тяжело вздохнул.
— Это делало меня врагом номер два... в прошедшем времени? — Во мне разгорались похоть и гнев, и я не была уверена, хочу ли я ударить его или поцеловать. Это было очень тревожное чувство.
— Мне хочется дать тебе пощечину и поцеловать тебя одновременно, — призналась я срывающимся голосом. — И это сводит меня с ума, Ноа, потому что я знаю, что ты меня ненавидишь...
— Ненавижу тебя? Я потерян в тебе, Тиган, — прорычал он, и, кажется, мое сердце остановилось в груди.
— Ты потерян во мне? — спросила я, едва дыша, так как сердце колотилось о ребра. — Я тебе нравлюсь...
— Да, Торн, нравишься. — Я почувствовала, как его прикосновение исчезло, и открыла глаза. — Если бы любая другая девушка обращалась со мной так, как ты, поверь, я бы уже давно ушел. — Но в Кольце Огня ты был так ужасен...
— В ту ночь я был близок к тому, чтобы сойти с ума, — ответил Ноа, его тон внезапно стал сердитым. — Ты была там, застряв под всеми этими людьми. — Он резко выдохнул. — Я не мог дышать, когда увидел тебя лежащей на земле, а когда увидел, как он прикасается к тебе... Господи, Тиган, ты появилась в моей жизни, а я... я так запутался в тебе и во всей твоей драме, — хрипловатым тоном признался Ноа. — По какой-то причине, неизвестной мне самому, ты мне чертовски нравишься — даже несмотря на то, что ты чертова заноза и любишь причинять мне боль.
— Ноа... — Я вздохнула, размышляя над тем, что за чертовщину я только что услышала. — Я не могу тебе нравиться... — Я покачала головой и придвинулась ближе к нему. — Это невыполнимо... мы ссоримся, как кошка с собакой.
— Что я могу сказать? Я с нетерпением жажду наказания. — Ноа хихикнул.
Я покачала головой, тяжело вздыхая, но Ноа, быстро заметив перемену моего настроения, притянул мое лицо к своему.
— Перестань бороться с этим. Я знаю, ты тоже это чувствуешь, — прошептал он мне в губы. — Этот обжигающий жар между нами. — он прижался своими губами к моим. — Эту первобытную грубость, — промурлыкал он, прежде чем провести языком по моей нижней губе и втянуть ее в рот.
— Ноа... — я громко застонала, когда он присосался к моим губам и отпустил их с хлопком.
— Я страдал по тебе, — прошептал он мне в губы. — Скажи это,
Тиган, — прошептал он, просунув одну из своих рук между нашими телами. — Скажи мне, что тебе чертовски хочется чувствовать меня внутри себя так же сильно, как мне хочется быть внутри тебя. Что, черт возьми, я могла сделать, кроме как кивнуть, как безумная, и обхватить его шею руками? Я хотела его и устала бороться со своими чувствами.
— Ноа Мессина, ты коварен, — прошептала я, прижимаясь к его губам.
Перевернув меня на спину, Ноа накрыл мое тело своим, проникая языком в мой рот, а его пальцы расстегнули застежку моего спортивного бюстгальтера и освободили мою грудь.