— Скажи мне, что то, что случилось с тобой сегодня, больше никогда не повторится. — Я проговорила это, испытывая странное волнение.
Я так боялась за него. — Пожалуйста, Ноа.
Ноа протянул руки и ухватился за мои бедра, притянув меня к себе на колени так, что я оказалась на нем. — Я борюсь с этим, Тиган, — прошептал он мне на ухо, обхватив руками мою талию.
Я почувствовала легкое давление, когда его лоб коснулся моего. Мое тело вздрогнуло от этого прикосновения.
— Я не хочу, чтобы ты справлялся с этим, — сказала я ему. — Я хочу, чтобы это прекратилось.
Тепло, исходящее от его кожи, заставляло мое тело гореть. Я чувствовала, как он прижимается ко мне, и мое сердце бешено колотилось.
— Мне нужно, чтобы это прекратилось...
— Я не должен был тебе говорить, — проворчал Ноа, откинувшись на спинку дивана. — Мне следовало держать свой чертов рот на замке, потому что теперь ты будешь только беспокоиться и хотеть... — Хочешь узнать больше? — Я кивнула головой. — Конечно.
— За одну поездку на машине я рассказал тебе больше, чем кому— либо за всю свою жизнь, Тиган, — прошептал он.
Глаза Ноа горели искренностью, и я не смогла удержаться от вопроса:
— Почему я, Ноа, почему ты рассказал мне?
— Потому что мы подходим друг другу, — признался он со вздохом, и мое сердце заколотилось.
Мы совпадаем...
Пальцы Ноа сжались на моих бедрах.
— Мы соединены, Торн, — прошептал он. — Мы просто связаны.
— Мы связаны? — медленно повторила я, не сводя глаз с Ноа. Черт, мне казалось, что я тону в темноте его глаз. Я опустила свое лицо на дюйм от его лица. — Что это значит, Ноа?
— Иногда вещи необъяснимы, потому что некоторые вещи не нуждаются в объяснении, — сказал он мне суровым тоном, прежде чем накрыть мои губы своими. — Я не могу дать тебе определение, Тиган, — прошептал он мне в губы. — Я не могу ответить на вопросы «почему» или «как», что происходит, между нами, потому что, честно говоря, то, что ты заставляешь меня чувствовать, мне чертовски чуждо.
Ноа провел языком по моей нижней губе, втянул губу в рот и присосался к ней, и я потеряла дар речи от эротической дуэли моего языка с его языком.
В ушах зазвучала моя любимая песня Florence and the Machine, и я отдернула губы.
— «Kiss with a fist», — заявила я, весьма позабавленная выбором рингтона Ноа, отстраняясь и ухмыляясь ему.
— Что я могу сказать? — Ноа бесстрастно пожал плечами, наклонился вперед, держа меня на коленях, и взял свой телефон с журнального столика. Он выключил его и бросил обратно на журнальный столик. — Она засела у меня в голове с тех пор, как я услышал, как эта безумно сексуальная ирландская девушка поет ее на рассвете прямо у моего дома.
— Безумно сексуальная? — Я забавно приподняла бровь. — Ты слишком много говоришь об этом, Мессина.
— Ну, вот еще, — тихо усмехнулся он, прижимаясь поцелуем к моим губам. — Кто—то однажды спросил меня, если бы мне пришлось выбрать одну песню, одно трех или четырехминутное музыкальное произведение, чтобы объяснить свою жизнь, что бы я выбрал?
Ноа прислонился к дивану, обхватив меня за талию, и когда он ухмыльнулся, мое сердцебиение участилось. Мое тело словно пришло в состояние повышенной готовности. Меня охватила безумная смесь похоти и ужаса.
— Могу ли я выбирать, — прошептал он. — Или музыка выберет меня?
— Что ты ответил? — спросила я, полностью захваченная.
Ноа пристально смотрел на меня, его карие глаза были темны как ночь.
— В тот момент я подумал, что вопрос был довольно случайным, — усмехнулся он. — Но теперь я начинаю думать, что это довольно гениально, иметь одно музыкальное произведение, которое объясняет всю твою жизнь...
— Это Было бы потрясающе, — согласилась я со вздохом. — Четыре минуты, чтобы подвести итог всей жизни... что ты выбрал? — спросила я, внезапно и отчаянно желая знать.
Ноа улыбнулся, но не сказал мне.
Вместо этого он перевернул меня на спину и накрыл своим телом, после чего просунул язык мне в рот, а пальцами потянул за ночную рубашку.
— То, что я однажды слышал, как ты пела, — прошептал он сквозь поцелуи, когда ему удалось освободить меня от ночной рубашки.
— Что... когда? — Я застонала, извиваясь под ним. Я выгнулась дугой, обхватив ногами его талию. Все, что разделяло наши тела — это его белые боксеры и мои розовые стринги.
— Еще летом, — прохрипел Ноа между поцелуями. — Это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Он разбудил меня...
— Я хочу быть с тобой, Ноа, — призналась я ему в губы, крепко прижимаясь к нему. — Но я боюсь. Я боюсь потерять себя в твоем мире, когда знаю, что это неправильно.
— Я не позволю этому случиться, Торн, — прошептал он, втягивая мои губы в рот и нежно посасывая. Его лоб коснулся моего, его дыхание овеяло мое лицо, и я закрыла глаза, глубоко вдыхая его запах. — Я вытащу нас обоих из этого... обещаю.
Искренность и эмоции в его словах задели что-то глубоко внутри меня.
— Хорошо, — прошептала я. — Я признаю это, мне не все равно, и ты делаешь меня уязвимой.
— Чертовски вовремя, — прошептал он, прежде чем опустить свой рот к моему.
Кто—то громко прочистил горло.
Вот черт.
Мое тело замерло, и я почти боялась открыть глаза, чтобы посмотреть, кто там.
Ноа, очевидно, не слышал их, потому что продолжал целовать меня, поглощая, как наркоман поглощает свой наркотик.
— На твоем месте я бы не стал, — произнес глубокий мужской голос, и Ноа, наконец, понял, что происходит, и застыл, шокировано распахнув глаза, а его губы все еще были прижаты к моим. — Этот диван похож на святилище плодородия, — добавил тот же голос веселым тоном. — Если бы ты знал хотя бы половину тех, кто был зачат на этой штуке...
— Господи, папа, — пробормотал другой мужской голос.
— Фу, — прошептала я, содрогаясь.
Ноа пробормотал впечатляющее количество ругательств, прежде чем неохотно повернул шею.
— Ты не против? — спросил он ровным тоном.
Я быстро заглянула через плечо Ноа и увидела не одного, а двух мужчин, стоящих в дверях гостиной. Один из них был среднего роста, мускулистого телосложения, с рождественской шапкой на голове и руками, увешанными подарками.
Лысый дядя — поняла я.
— Не совсем, — усмехнулся лысый дядька. — Но помешанная на контроле женщина на верху... эй, это не она облила краской твою машину? Вы ребята теперь вместе?
— Да, у нас все налаживается, Дерек, — сухо ответил Ноа. В голосе
Ноа прозвучала неохота, давая мне понять, что он знает этого Дерека.
— Так что не мог бы ты, пожалуйста, отвалить и дать нам разобраться в ситуации, я был бы тебе очень признателен.
Мой взгляд остановился на другом парне, рост которого превышал шесть четыре с вьющимися черными волосами, и этим парнем был... —Джордан!
Я услышала восторженный возглас Хоуп за несколько секунд до того, как она ворвалась в гостиную и бросилась на кудрявого гиганта.
Джордан легко поймал ее, и их объятия, то, как он вздрогнул, когда она уткнулась лицом ему в шею, были такими интимными и прекрасными.
— Счастливого Рождества, Ключница, — прошептал Джордан, запустив руку в ее кудри. — Я же говорил, что успею.
— Не может быть, — хихикнул знакомый голос Колтона, за которым последовал рокочущий голос Кэма: — Я так и знал, что он ее завалит.
— Черт возьми, Ноа, — закричала Хоуп, очевидно, только что заметив наше обнаженное присутствие. — Не могу поверить, что ты привел девушку в мой... О... Боже мой. Боже. Тиган? Что ты делаешь под Ноа... и голая.
— Нет. — усмехнулся Колт. — Я вижу кружевные трусики.
— Извращенец.