Я чуть не прижал ее к своему кухонному столу... что, черт возьми, со мной было не так?
Риз, Джейсон и Элли... черт возьми, эта ночь превратилась в ад.
Растерянность и близко не подходила к тому, чтобы объяснить, что я чувствовал. Я свалился в кучу, захлебываясь в смеси обжигающих эмоций к девушке, которая бесила меня больше всех... Она мне нравилась.
Черт возьми, она мне чертовски нравилась, и внезапное осознание того, что я испытываю к Тиган, было тем, без чего я мог бы обойтись. Мне не нужен был еще один человек, о котором я должен был беспокоиться. Я не хотел ни нуждаться в ней, ни любить ее, ни даже думать о ней. Но, черт возьми, она была здесь и сейчас, застряла в моей голове, заставляя все виды тревожных чувств расти в яме моего желудка, пока я не почувствовал, что меня сейчас вырвет. Она была единственным человеком, который мог встряхнуть меня. Черт, она была единственным человеком, который мог все испортить...
— Оставь меня в покое, Ноа, — кричала Тиган, бежавшая сквозь дождь к своему дяде. Она бросилась в объятия дяди, и во мне зашевелилась ревность. Она не должна была убегать от меня. — Что случилось... Тигс, что, черт возьми, с тобой произошло? — потребовал ее дядя.
Свет фар его машины высветил озабоченность, написанную на его лице.
Похоже, он заметил, что на ней только футболка, потому что даже в темноте я увидел, как он заметно напрягся. Он огляделся по сторонам и посмотрел на меня.
— Что ты с ней сделал? — прорычал он угрожающим тоном. Мало того, что мало, подумал я про себя, застыв как статуя, пока дядя Тиган разглядывал меня, словно я был куском дерьма.
— Ничего, — всхлипывала она, подталкивая дядю по ступенькам крыльца к входной двери. — Он ничего мне не сделал, я заперлась... слишком темно... пустите меня внутрь, пожалуйста, дядя Макс.
Внутри меня заклокотало сожаление. Мне нужно было знать, что с ней все в порядке... и мне нужно было извиниться за то, что я вел себя с ней как мудак.
— Тиган, я не имел в виду, что... — начал говорить я, но она быстро прервала меня.
— Нет, ты хотел, Ной, — прошипела она, проносясь мимо своего дяди, когда он открыл перед ней входную дверь.
— Я не знаю, что произошло сегодня ночью между тобой и моей племянницей, — сказал ее дядя жестким голосом, дождавшись, пока Тиган окажется внутри, чтобы заговорить. — Но держись от нее подальше, — прорычал он. — Ей не нужны такие, как ты, которые шныряют вокруг нее.
Его слова задели во мне какой-то нерв, и я вздрогнул. — Разве она недостаточно взрослая, чтобы самой принять такое решение?
— Ей семнадцать лет, маленький засранец, — прошипел он. — У нее впереди блестящее будущее. Я знаю твою репутацию, Мессина, и ей не нужно, чтобы ты тянул ее до своего уровня правонарушителя.
Мою репутацию?
— Что это значит?
— Это значит, что я знаю, кто твоя мать, — прорычал он. — И кто твой отец.
— Был, — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Кем он был.
— Держи свой яд подальше от моей племянницы, — предупредил он меня. С этими словами он захлопнул входную дверь и оставил меня стоять на подъездной дорожке, чувствуя себя удовлетворенным, что его фары остались включенными.
Мертвый аккумулятор — это самое меньшее, что он заслужил за то, что был осуждающим снобом.
ГЛАВА 15
Тиган
Я довольно быстро поняла, что в мире не было достаточного количества геля для душа, чтобы избавить мое тело от ласкающих рук Желтозубого. Сколько бы раз я не принимала душ, это также не помогало смыть грязь, которую я чувствовала, позволяя Ноа прикасаться ко мне так, как он это делал, но хуже всего было то, что в глубине души я знала, что мне нравится, когда Ноа так ко мне прикасается, и я хотела большего... Я была больна. Как, черт возьми, я могла наслаждаться чем—то столь унизительным, как то, что произошло?
Когда электричество наконец вернулось, я, должно быть, часами сидела на полу душевой кабинки, по крайней мере, пока вода не остыла. А затем я обернулась полотенцем вокруг своего тела и пошла в гостевую ванную комнату, прежде чем наполнить ванну обжигающе горячей водой.
Я чувствовала себя отвратительно и кипела от злости, потому что позволила ему победить.
Ноа Мессина причинил мне боль.
Я поклялась себе, что не впущу его, и этот ублюдок все равно пробрался через мои границы. Теперь Ноа был на уме постоянно, и я не могла этого не замечать. Он был плохим для меня, совсем плохим. Он был вовлечен в нелегальный бойцовский клуб, черт возьми, одно это должно было заставить меня бежать к чертям. Так почему же я так одержима им?