— Ты ведь просто так не забудешь? — спросил он раздраженным тоном.
— То, что ты избиваешь людей за деньги? — Я с сарказмом выстрелила в ответ. — Нет... боюсь, что нет.
Я не была уверена, хочу ли я ударить его или броситься на него, а воспоминание о том, как он меня поцеловал, мало успокаивало мои расшатанные нервы. С ним мне нужно было быть начеку. Я знала это, теперь оставалось только заставить свое тело понять. — Значит, так все и будет между нами? — спросил он ровным тоном.— Плохо?
— Похоже на то, — ответила я.
— Отлично. — Ноа потянул за бретельку моего спортивного бюстгальтера и позволил ему снова защелкнуться на моей коже. — Так ты занимаешься или идешь на работу?
— Знаешь что, к черту все это. — Я собиралась либо закричать, либо расплакаться от злости. Подозревая последнее, я приняла решение. Я протиснулась мимо Ноа и хлопнула рукой по кнопочной панели.
— Оставь свой чертов спортзал. Я ухожу.
— Перестань нажимать, — огрызнулся Ноа. — Он уже двигается. Тиган, остановись, иначе мы застрянем…
— Нет, — прорычала я, нажимая на все кнопки только для того, чтобы вывести его из себя. — Я не остановлюсь. Ты остановишься — перестанешь указывать мне, что делать. Я хочу убраться отсюда, Ноа. Сейчас же.
— Тиган, — предупредил Ноа, придвигаясь ко мне и пытаясь отвести мою руку от кнопок. — Ты его сломаешь. Ноа не успел договорить, как лифт внезапно тряхнуло, и я прижалась к нему.
Через несколько секунд все потемнело, и мне не понадобился толчок, чтобы прижаться к Ноа; я уже висела на его теле.
— Ты ни черта не слушаешь, что тебе говорят, — прорычал он, обхватывая меня за талию. — Я же, черт возьми, говорил тебе не давить на них всех сразу.
— Заткнись, Ноа, — шипела я, обвиваясь вокруг него, как плющ, и сжимая его шею изо всех сил. — Это твоя вина.
— Моя? — возмущенно потребовал он, сжимая руками мои бедра, которые в данный момент были вокруг его талии, и прижимая меня к себе еще крепче. — Пожалуйста, скажи мне, как ты пришла к такому выводу, если это ты насиловала чертову кнопочную панель? — Ты трогал мой топ, — взволнованно проговорила я.
— Ты схватила меня за член в первый же день в школе, — сердито ответил он. — К чему ты клонишь? И кроме того, я трогал не только твой лифчик, Торн.
— Тебе не следовало говорить о том, чем ты собираешься заниматься, — в ярости ответила я. — Ты задел мои чувства. — О, мне жаль. — Его тон был весьма язвительным. — Если ты такая чертовски чувствительная, то позаботься о себе сама. С этими словами Ноа бросил меня на пол, в темноту, одну.
— Почему тебя сегодня не было в школе? — спросила я, отчаянно пытаясь отвлечься от удушающего чувства, охватившего меня. — У нас был тест по английскому.
— Я должен был быть, — услышала я его слова. — Но кое—что случилось. — Он сделал паузу, прежде чем добавить. —У меня была... встреча.
— В клинике венерических заболеваний? — Я отпрянула, вдыхая через нос и медленно выдыхая через рот. — Смешно, — хмыкнул он.
— И еще кое—что, — огрызнулась я, цепляясь за свой гнев. Гнев — это хорошо. Гнев был лучше страха. — Скажи своему засранцу— отцу, чтобы он больше не угрожал мне. — Что? — резко спросил Ноа.
— Ты меня слышал, — прорычала я. Почему я заговорила об этом, было непонятно, но я отчаянно пыталась ухватиться за любую вещь, которая позволяла мне злиться на Ноа, потому что альтернатива... Альтернатива пугала меня. — Оставайся по свою сторону забора. — Я подражала глубокому голосу этого мерзавца, звучавшему несколько недель назад. — Ты берешь с него пример.
— Джордж — мой отчим, — мягко поправил меня Ноа. — Он не мой настоящий отец. Этот титул принадлежит подонку, который оставил меня убирать за ним.
— Папаша—отморозок, — пробормотала я и тут же пожалела о своих ужасных словах. — Ноа, мне очень жаль, — быстро оправдалась я, но уже знала, что извиняться поздно.
Атмосфера вокруг нас изменилась... охладилась.
Ноа тяжело и быстро дышал и молчал так долго, что я думала, он больше никогда не заговорит со мной. Но потом он выдавил из себя. — Ты хоть представляешь, каково это, когда в пятнадцать лет тебе навязывают отчима, который ненавидит тебя? — Его тело напряглось рядом с моим, и я отодвинулась. — Парень, который использует лечение твоей матери как чертов инструмент для получения денег? — Ноа...
— Ты знаешь, каково это, Тиган? — прорычал он. — Быть одиноким в семье, к которой ты не принадлежишь, с людьми, от которых тебя тошнит? — Ноа отшатнулся от меня, и тут я услышала звук его кулака, ударившего по стене лифта.
— Ты знаешь, каково это? — прорычал он. — Отдавать долг женщине, которая провела большую часть твоего детства, запихивая тебя в шкафы и запирая в подвале на несколько недель подряд, потому что она убеждена, что весь гребаный мир против нее?