— Ты не пойдешь одна в темноте за неделю до Рождества. Я отвезу тебя домой, — резко сказал он, ведя меня по улице к своему Лексусу, блестящему Лексусу, не имеющему ни единой царапины. Я прищурилась, когда осознание ударило меня в грудь. Я остановилась и повернулась, чтобы со злостью посмотреть на Ноа.
— Так вот почему тебе пришлось работать в ту ночь? — потребовала я, указывая на машину, а затем на него. — Ты боролся, чтобы заработать достаточно денег, чтобы починить свою дурацкую машину?
— Во—первых, моя машина не дурацкая, — Ноа разблокировал машину, открыл пассажирскую дверь и жестом руки предложил мне сесть. — А, во—вторых, то, что я делаю, это мои заботы, Тиган. — Он с досадой вздохнул. — Мои дела — это только мои дела. Тебя это не касается. Теперь садись в машину.
Я не двинулась с места.
Ноа поднял на меня свою темную, идеально изогнутую бровь, и я встретилась с ним взглядом. — Господи, Тиган, просто доверься мне и сядь, — наконец проворчал он в раздражении.
— Довериться тебе. — Я фыркнула, возможно, это не самый привлекательный жест, но я скрестила руки на груди. Я все еще была внутренне потрясена тем сексом. — Ох…да, доверять тебе — это именно то, что я собираюсь делать, — язвительно парировала я. — Это как побриться налысо и поплавать с акулами.
— Ты уж точно доверяла мне раньше, когда я был до самого упора в тебе, — рявкнул он.
— Классно, — прошипела я, покраснев от стыда. — Прямо в твоем стиле, Ноа.
— Я не имел в виду… Боже, ты заставляешь меня говорить такие вещи… Мне нужен фильтр… черт… — Ноа в раздражении покачал головой, прежде чем тяжело вздохнуть и махнуть рукой между мной и своей машиной. — Просто садись в машину, и я отвезу тебя домой.
— Продолжай трясти рукой у меня перед лицом, и я тебе покажу, куда ты можешь ее засунуть, — предупредила я его. — Это рифмуется со словом 'в зад', так что продолжай.
— Господи, ты такая чертова заноза, — пробормотал он, тяжело выдохнув. — Мне жаль твоего бедного дядю.
— Да, ну, а мне жаль себя за то, что я когда-либо позволяла тебе касаться меня, — прошипела я сквозь стиснутые зубы. — Хотя нет, я не жалею себя, потому что это означало бы, что я должна испытывать к тебе какие—то чувства. А я не испытываю.
— Боже, ты можешь быть такой сукой, Тиган, — Ноа издал резкий смех, явно раздраженный мной, и подошел ближе. Его грудь быстро вздымалась, когда он возвышался надо мной. — Почему бы тебе просто не признать свои чувства ко мне, чтобы я мог уже поцеловать тебя?
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — солгала я.
— Я тебе небезразличен, — обвинил он, глядя на меня сверху вниз. — Я делаю тебя уязвимой, и это пугает тебя до чертиков.
— Нет. — Я покачала головой, опровергая его обвинения. — Я не... мне все равно на тебя.
— Признай это, Тиган, — настаивал Ноа, подходя ко мне. — Ты уязвима и злишься, потому что я делаю это с тобой. — Он вздохнул. — Ты сбежала оттуда, потому что ненавидишь тот факт, что я тебе нужен. Ты ненавидишь тот факт, что ошибалась на мой счет. — Он подошел ближе. — Я именно то, чего ты хочешь, жаждешь, и этот бунтарский голос в твоем мозгу чертовски ненавидит это.
— Заткнись, — огрызнулась я. — Ты понятия не имеешь, как я... Я не ошиблась...
— Ты хочешь, чтобы я был мудаком, которого ты придумала в своей голове, — насмехался он, перебивая меня. В его голосе звучал гнев, но его глаза... они говорили мне совсем другое. Его глаза показывали его замешательство и.. жажду?
Жар...
Он заставлял мою кожу гореть, одним лишь взглядом.
У меня были серьезные проблемы...
— И теперь ты поняла, что я не тот парень, и ты делаешь шаг назад, потому что это все меняет, — хрипло проговорил он, поглаживая большим пальцем мой подбородок. Сегодняшний вечер все изменил.
— Я не уверена, почему вернулась обратно, — призналась я, обвивая пальцы вокруг его головы, все еще находясь в замешательстве от того, что между нами произошло.
У меня был список вещей, которые, по логике вещей, я должна была чувствовать. Стыд, отвращение и сожаление — вот три основные эмоции, которые я должна испытывать, но сейчас эти чувства во мне отсутствовали.
Вместо этого я чувствовала себя возбужденной, запутанной и чертовски безрассудной. Мое тело устраивало гимнастические соревнования между содержимым моего желудка, и сердце, казалось, побеждало, порхая в груди, как сумасшедшая бабочка.
— Я просто… я чертовски запуталась в тебе из-за того, что ты заставляешь меня чувствовать, — призналась я срывающимся голосом. — Ты пугаешь меня.