Грозный Волк пожал плечами, выбрасывая из головы эти мысли, как не стоящие его беспокойства, и продолжал перебирать вещи рыцарей. Он обнаружил еще полдюжины серебряных медальонов Кири-Джолита и один, украшенный алмазами, решил взять себе. Кроме того, нашлись еще около двадцати золотых колец с выгравированной на них розой. Все украшения Дамон сложил в мешочек и подвесил к поясу. Еще один мешочек он наполнил стальными монетами и сунул в карман.
После этого Грозный Волк опять вернулся в хижину, где хранилось вино. Шесть бутылок он убрал в мешок с одеждой, а седьмую прихватил, чтобы выпить вместе со спутниками в их хижине. Вытащив зубами пробку, Дамон сделал хороший глоток, порадовавшись, что аромат вина перебивает зловоние, царящее вокруг. Внезапно бывший рыцарь вспомнил о мешке с тремя бутылками, который он спрятал в зарослях ирги, но тут же решил, что нет смысла возвращаться за ним, поскольку теперь в его распоряжении находились гораздо большие запасы великолепного напитка.
Мэлдред с Вейреком еще спали, а Рикали снова проснулась и теперь увидела, что Дамон вытаскивает небольшой ларчик, который был спрятан в изножье ее постели. Грозный Волк позвал девушку наружу, и она на цыпочках последовала за бывшим рыцарем, чтобы не разбудить мужа.
Небо уже посветлело, и полуэльфийка заворожено смотрела на кружащихся в синей вышине над поляной трех белых цапель.
— Рассвет, — прошептала она. — Больше всего люблю это время. Сначала небо такое, словно усыпано лепестками роз, а потом сразу становится голубым.
Рикали бросила пристальный взгляд на Грозного Волка, который сидел на земле и вскрывал замок при помощи кинжала с рукоятью, украшенной кораллами. Наконец крышка поддалась, и Дамон принялся перебирать оказавшиеся внутри драгоценности. Рикали сама учила его разбираться в драгоценных камнях, поэтому он в первую очередь отобрал самые дорогие — гранаты, сапфиры и изумруды, а также крупный гиацинт размером с фалангу большого пальца. Сложив камни в мешочек, Грозный Волк повесил его на пояс. В следующий мешочек отправились камни подешевле. Золотой кованый широкий браслет, усыпанный кусочками нефрита и турмалина, он надел на руку, а толстую серебряную цепь повесил на шею.
— Конечно, они красивые, — сказала полуэльфийка, внимательно глядя на драгоценности, но даже не шевельнулась, чтобы прикоснуться к ним, и добавила: — Но на самом деле не такие уж и дорогие. — Дамон как раз рассматривал топаз размером со сливу. — И этот тоже ничего, но, безусловно, с изъяном. И зачем тебе столько? Тем более…
Не обращая внимания на ее слова. Грозный Волк сунул этот камешек и несколько других в мешочек с монетами, выбрал изящную серебряную браслетку с нефритом и отдал ее Рикали.
— Глупо оставлять это здесь. Тем более что деревенским драгоценности без надобности.
«Да они их и не заслуживают», — добавил бывший рыцарь мысленно.
Девушка с некой почтительностью повертела браслетку в изъеденных кислотой пальцах и только затем надела, немного сжав, чтобы украшение сидело плотнее и не соскользнуло с руки.
— Мы могли погибнуть, Дамон, — тихо произнесла она. — Каждый из нас.
— Рики, сколько ему лет?
Вопрос оказался неожиданным.
— Что?
— Сколько лет Вейреку?
— Ты не вернулся за мной, Дамон Грозный Волк, а мне так хотелось, чтобы кто-то был рядом. Он любит меня. Очень любит. Потратил последние деньги, чтобы купить мне маленькое колечко, — Рикали приподняла руку, демонстрируя подарок Вейрека.
— Сколько ему лет? — настаивал Дамон.
— Девятнадцать.
— Он совсем мальчишка. О чем ты думала, Рики?
— О чем я думала? — прошептала девушка. — Уж конечно, не о тебе. Ты бы никогда не женился на мне, Дамон Грозный Волк. — Занятый своими мыслями, бывший рыцарь не заметил грустных ноток в ее голосе. — Ты бы даже не смог пожить со мной спокойно, не мечась с места на место.
— Да, — согласился Дамон. — Не смог бы.
— Так почему тебя должно заботить то, что я делаю? — Грусть уступила место хорошо сдерживаемому гневу. — Почему тебя должно заботить, сколько ему лет?