— Не понимаю, — наконец сказала Сара, когда Стефани закончила. — Вы казались такими счастливыми, когда несколько дней назад уезжали из Калифорнии. Так ведь?
Стефани кивнула. Большие серые глаза Сары блестели от слез.
— Тогда что же произошло? Что плохого сделал папа?
— Ничего, — солгала Стефани. — Просто мы не можем больше жить так, как когда-то привыкли. Вместо того чтобы делать друг друга несчастными, мы решили, что лучше нам будет разойтись.
— Многие родители не ладят друг с другом. Саванна говорит, что ее родители все время ссорятся, а иногда даже бросаются друг в друга чем попало.
— Для тебя будет лучше, если мы с твоим папой будем бросаться друг в друга чем попало? — остановившись, спросила Стефани, заставляя Сару посмотреть ей прямо в глаза.
— Думаю, нет, — ответила Сара, наблюдая, как черный доберман устремился за палкой, которую хозяин собаки бросил в воду. Потом, щурясь от солнца, девочка взглянула на мать. — А я смогу видеться с папой?
— Когда захочешь.
— А что будет с домом?
— Он достанется отцу. Тебе, Анне и мне, конечно, придется куда-нибудь переехать.
— Куда?
— Еще не знаю. Ты мне поможешь подобрать новый дом? — спросила Стефани, чувствуя, что это немного отвлечет и приободрит дочь. — Мы могли бы начать поиски прямо сейчас, около пляжа. Тебе нравится эта идея?
— Я только хотела… — кивнула головой Сара. Слезы, которые она так мужественно сдерживала, хлынули из ее глаз. — Я хочу, чтобы вы остались вместе. — Рыдая, она упала на колени и обхватила голову руками.
Вскрикнув, Стефани тоже опустилась на колени и обняла дочь. Ее сердце обливалось кровью, видя, как страдает Сара. Внезапно у Стефани промелькнула мысль попробовать наладить отношения с Грантом, если он изменится. Но потом она вспомнила полусумасшедшего мужчину, который ворвался в ее спальню в Портофино, по-скотски набросился на нее, да и его безнадежное пьянство становилось все непереносимее.
У Гранта быт шанс. Второго он не получит.
Грант сидел в своем кабинете, прислонившись головой к зеленой кожаной обивке софы. Его мысли путались. Ему бы хотелось избавиться от этих мыслей так же легко, как просто стереть плохо построенное предложение на компьютере.
Прошло четыре дня с той ужасной ночи в Портофино. Когда Грант вернулся в Беверли-Хиллз и обнаружил, что дом пуст, он использовал все средства, чтобы найти Стефани. Но когда он звонил ей в гостиницу «Бел Эйр», ему удавалось поговорить только с Анной.
— Вы должны оставить ее в покое, мистер Рафферти. Она не хочет вас видеть.
Грант не был уверен, что сможет жить в своем доме после того, как Стефани ушла от него и подала на развод. С этим домом связано слишком много воспоминаний, причем самое яркое из них — когда Стефани впервые вошла в их новый дом. Она бегала из комнаты в комнату, вскрикивая от удовольствия. А его сердце было наполнено любовью и гордостью, что он может сделать жену такой счастливой, что он так много может ей дать.
На столе перед Грантом лежало пресс-папье с заснеженной деревушкой внутри стеклянного шара. Это был подарок ему от Стефани на Рождество в первый год после свадьбы. Грант поднял пресс-папье и перевернул его, наблюдая, как белые хлопья медленно падают на прекрасную зимнюю картинку. Именно такой была его жизнь со Стефани в те дни.
Грант решил позвонить Стефани в последний раз, по потом передумал: она просто повесит трубку. Комок подступил к его горлу. Когда-то, в короткий и великолепный отрезок жизни, у него было все: слава, деньги, красивая жена и дочь, которую он обожал. Теперь у него не осталось ничего. «Мне некого винить, кроме самого себя, — думал он, положив на место пресс-папье. — Я сделал ужасную, непростительную ошибку и теперь должен заплатить за нее. Но цена — потерять Стефани — слишком велика. Чересчур велика». Грант опустил руку в карман и вытащил пузырек со снотворным, которое ему пару лет назад прописал доктор, потому что Грант периодически страдал бессонницей. С минуту он размышлял, потом решительно встал и твердыми шагами, с совершенно ясной головой, так как с утра не брал в рот ни капли спиртного, пошел к компьютеру, сел за него и стал печатать.
«Моя дорогая Стефани, если бы я был хорошим писателем, то подобрал слова, которые затронули бы твое сердце и заставили бы тебя простить меня. Если бы я был более сильным мужчиной, я бы обратился за помощью и изменил свою жизнь. Но я ни тот и ни другой. Поэтому, моя дорогая красавица, моя блестящая звездочка, я просто говорю «прощай».