— А что еще?
Чтобы занять себя чем-то, Майк положил две ложки сахара в чай и начал размешивать его, забыв, что его кружка уже почти пуста. Как он позволил втянуть себя в этот разговор? Что сам он знал о любви? Его первый роман с девушкой завязался, когда он был на младшем курсе колледжа. Потом ему было не до романов. Он был слишком занят. Казалось, за Джилл Харрис он мог бы приударить летом, но, встретив Стефани у Бергманов, Майк сразу же забыл о Джилл.
— Мне кажется, я не совсем подходящий советчик для молодой девушки.
— Почему же нет? Ты никогда не любил?
— Конечно, что-то похожее… я полагаю, но не уверен, что смогу объяснить…
— Тогда, может, покажешь мне?
Майк чуть не выронил кружку из рук. Вовремя подхватив ее, он взглянул на Стефани. Она была серьезной и смотрела на него с таким выражением лица, которого он не мог понять. Как будто она менялась прямо у него на глазах, превращаясь из игривого подростка, завладевшего его сердцем, в опытную обольстительницу, готовую перейти к решительным действиям.
Прежде чем Майк успел отодвинуться от Стефани на безопасное расстояние, она поставила свою кружку и подсела к нему ближе.
— Покажи мне, что значит быть любимой, Майк.
— Я не могу, — покачал головой юноша.
— Почему?
— Сама знаешь. — Он увидел в ее глазах призывный огонь и попытался взять себя в руки. — Это неправильно. Ты еще слишком молода. А сейчас к тому же находишься в неуравновешенном состоянии.
— Мне почти восемнадцать. И я точно знаю, чего хочу. — Она наклонилась к нему, прильнув к его шее. Через тонкую ткань ее блузки Майк чувствовал, как набухли соски ее груди. Губы Стефани были чуть приоткрыты, и все лицо ее выражало страстное томление. Она еще никогда не была так прекрасна.
— Разве ты не хочешь поцеловать меня, Майк? — ее руки обхватили шею юноши.
Мужчина должен быть каменным, чтобы сопротивляться такому решительному натиску. Заключив девушку в свои объятия, он привлек ее к себе и поцеловал долгим, жадным поцелуем. Стефани закрыла глаза и ответила на его поцелуй с такой слепой страстью, какую испытала впервые вчера вечером в фургоне, с той небольшой разницей, что сегодня Майку не удастся отправить ее домой. Она этого не допустит.
— Стефани, — Майк отстранил ее и взял лицо девушки в свои ладони. Большим пальцем руки он нежно обвел контур ее нижней губы. — Ты сама не ведаешь, что творишь.
— Если ты собираешься просить меня остановиться, то это бесполезно, — девушка взглянула на него из-под бахромы густых черных ресниц. — Я не могу. — Стефани дерзко взяла руку юноши и положила ее себе на грудь. — Ты слышишь, как бьется мое сердце? Чувствуешь, что ты делаешь со мной?
Бешеные удары ее сердца возбуждали Майка больше, чем любое движение Стефани, и были эхом по сравнению с той бурей, которая кипела внутри него. Он поднялся с софы, взял девушку на руки и понес ее в свою комнату. Как хрустальную статуэтку, Майк опустил Стефани на потертое коричневое покрывало и лег рядом.
— Ты уверена? — прошептал он.
— Да, Майк.
Майк медленно раздевал Стефани. Сначала он боялся смотреть на нее, опасаясь, что потеряет контроль над собой, но когда он снял с нее последнюю деталь одежды, ему удалось взять себя в руки.
Темно-розовые соски Стефани набухли от возбуждения, безупречная кожа девушки была гладкой и белоснежной как мрамор. Он провел рукой по ее животу, по ее округлым бедрам — бедрам женщины, а не подростка. Майк был сильно возбужден. Но еще не время. Со Стефани все должно быть по-другому. Прежде всего терпение и такт. И нежность. Это самое меньшее из того, что она заслуживает.
Когда юноша опустил голову и прикоснулся губами к ее груди, Стефани замерла от удивления. Она ничего не знала о сексе, кроме того что читала в книжках и обсуждала с Трэси. Но никакие эротические фотографии в журналах, никакие самые смелые фантазии не подготовили ее к тем ощущениям, которые она испытывала сейчас. Ей хотелось полностью отдаться блаженству, но она поняла, что не может и дальше лежать неподвижно. Угадав намек Майка, Стефани расстегнула его рубашку и подождала, пока он ее скинет. Потом принялась за его ремень. В мгновение ока юноша был полностью раздет, и глаза Стефани широко раскрылись при виде его прекрасного тела — крепкого, гибкого, мускулистого, напомнившего девушке греческих богов, которых она изучала по истории искусств.
Майк снова прильнул губами ко рту Стефани в горячем и жадном поцелуе, а его рука скользила по телу девушки, исследуя его дюйм за дюймом. От природной стыдливости Стефани не осталось и следа, и она пылко отвечала на ласки Майка, сама удивляясь своей неожиданной смелости.