— Мама?
Прикосновение теплых пальцев к руке Джейн отвлекло ее от грустных мыслей. Она поспешно вытерла слезы.
— Почему ты встала? — стараясь казаться строгой, спросила Джейн. — Уже почти десять часов.
— Я проснулась и услышала, что ты плачешь. — Красивые глаза Люси цвета морской волны выражали печаль. — Почему ты плакала, мама?
— Я просто думала о старом друге, дорогая, — ответила Джейн, усаживая одиннадцатилетнюю дочку себе на колени.
— Он умер?
— Почему ты так решила? — удивилась Джейн и посмотрела в наблюдательные глаза Люси.
— Лучший друг соседки умер на прошлой неделе, и теперь она все время плачет.
— Мне очень жаль, дорогая. — Джейн провела рукой по ярко-рыжим волосам дочери, унаследованным от Уоррена Фаррела. — Да, мой друг умер.
— Поэтому ты такая грустная?
Джейн кивнула.
— Тогда почему бы тебе не поступить так, как я, когда мне грустно?
— Как же, детка?
— Я разговариваю с папой. — Вскочив с колен матери, Люси побежала обратно в свою комнату. Вернувшись, она протянула Джейн фотографию мужчины в военной форме. — Вот. Возьми ее на ночь.
Сердце Джейн заныло от стыда. Эта фотография была таким же вымыслом, как и ее история о Томасе Джилморе, капитане вооруженных сил США. Джейн вырезала из старого журнала эту картинку с изображением актера Джона Лунда, известного во времена Второй мировой войны, и вставила ее в рамку. Она и представить себе не могла, что эта фотография станет такой важной для Люси.
— Ты все еще разговариваешь с папой, Люси? — спросила Джейн, взяв портрет и взглянув на него.
— Каждый раз, когда чем-то расстроена.
— А ты часто грустишь? — спросила Джейн, улыбнувшись и забыв на время о своем горе.
— Нет. Только когда сделаю какую-нибудь глупость на занятиях балетом.
— О, Люси! — воскликнула Джейн и обняла дочку. — Ты преувеличиваешь свои оплошности на уроках танца, ведь ты возлагаешь слишком большие надежды на себя. А теперь возвращайся в кровать, юная леди, — добавила Джейн, шутливо шлепнув дочку по попке. — У тебя завтра утром репетиция, помнишь? А ты знаешь мнение мадам Тарасовой насчет хорошего отдыха.
Как только Люси ушла к себе в комнату, Джейн опять взяла газету и посмотрела на фотографию Уоррена. Ей нужно сходить на панихиду. Не важно, сколько боли он причинил ей. Джейн все еще любила Фаррела и хотела попрощаться с ним. В последний раз.
Сильный ветер дул с залива, когда Джейн приехала в Объединенную методистскую церковь в Винсентауне. Таксист высадил ее у входа. В церкви было полно народу, но Джейн удалось найти место в четвертом ряду.
Около алтаря стояли урна с прахом Уоррена и его большая фотография в рамке. На кафедре священник говорил о всепрощении и вечном мире.
— Какой скандал с его дочерью! — прошептала какая-то женщина в ухо Джейн.
— Мне очень жаль, — с удивлением произнесла она, не ожидая, что кто-то обратится к ней, и посмотрела на сидевшую рядом женщину лет сорока с лишним, одетую во все черное.
— После всего, что он сделал для нее, — продолжала женщина. — Он вырастил ее один, давал ей все самое лучшее. Уж по крайней мере могла бы прийти на похороны отца. — Она с осуждением покачала головой. — С моей точки зрения, это самое худшее оскорбление.
Теперь Джейн узнала эту женщину. Она из тех сплетниц в Маленьких городках, кто распускает слухи вне зависимости от того, правдивы они или нет. Обычно Джейн не одобряла сплетниц, но женщина говорила об Уоррене, а она так мало знала о нем и о его семье.
— Почему его дочь не приехала? — не удержавшись, спросила Джейн.
Женщина пожала плечами, давая понять, что не знает или просто это ее не интересует.
— А кто здесь присутствует? — поинтересовалась Джейн. — Я имею в виду членов семьи Фаррелов.
— Его брат Сесил с женой, — женщина указала рукой в перчатке на элегантную пару в первом ряду. Хотя мужчина и не был похож на Уоррена, у него была такая же гордая осанка и тот же выразительный властный взгляд, как и у Уоррена.
— Думаю, брат и дочь унаследуют состояние старика, — продолжала женщина. — У него не осталось других родственников.
«Нет других родственников». Джейн не сводила глаз с брата Уоррена, а слова женщины эхом звучали в ее голове. «Нет других родственников». Женщина ошибалась. У Уоррена есть по крайней мере еще один родственник — это Люси. Джейн прикрыла рот руками, сразу же забыв о своем горе, когда неожиданная мысль осенила ее: а если Уоррен оставил что-то и Люси в своем завещании? Разве это невозможно? Он мог чувствовать вину, что покинул ребенка, и, вполне возможно, решил исправить свою ошибку. Но скоро воодушевление Джейн испарилось. Когда она последний раз встречалась с Уорреном Фаррелом, Джейн жила в другой квартирке. С тех пор прошло столько лет. А если адвокаты Уоррена пытались связаться с ней и не нашли ее?