— Я один из сценаристов.
— Ого!
— Мне послышался благоговейный страх в вашем голосе, — рассмеялся мужчина. — Но это зря. Я не такая важная фигура.
— Кажется, я немного нервничаю и боюсь.
— Не стоит. Мы кусаемся только во время недели присуждения премии «Эмми». — Он протянул руку. — Кстати, меня зовут Грант Рафферти.
— Стефани Фаррел. — Мужчина крепко пожал руку Стефани.
— Первый раз на прослушивании?
— Впервые на телевидении.
— У вас должно все хорошо получиться, — произнес Грант, отступив в сторону, чтобы пропустить светотехника. — Весь секрет заключается в следующем: представьте себе, что никаких камер нет. — Он посмотрел на сценарий в руках Стефани, открытый на шестой странице. — Это очень важная сцена, зрители ее давно ждут.
— Да, мне сказали.
— Вы смотрели наше шоу?
— Вообще-то нет, — покраснев, честно ответила Стефани. — Но мои коллеги по работе смотрят эту постановку, поэтому я в курсе событий.
— Вы очень быстро все поймете, — сказал Грант, будто бы Стефани уже получила эту роль. — Вы разобрались с характером вашей героини? Что собой представляет Пэтти?
— Думаю, разобралась. Она злится на мать за то, что та бросила ее когда-то, но вместе с тем Пэтти счастлива, что наконец нашла свою маму. Конечно, она не положительный герой в буквальном смысле этого слова. Но в ней есть сентиментальность, которую она скрывает от других.
— Почему?
— Потому что она боится казаться слабой, как ее отец. Пэтти ненавидит своего отца.
Грант посмотрел на девушку с восхищением. Она хорошо поработала дома. Он с удовольствием бы еще поговорил о ее роли, помог ей расслабиться, но режиссер уже освободился и позвал Стефани.
— Ни пуха ни пера. Срази их наповал, — пожелал Грант.
В студии, такой шумной всего мгновение назад, наступила тишина. Когда Стефани подошла к ожидавшей ее группе людей, ей показалось, что камеры стали больше и загородили все вокруг.
Режиссер, небольшого роста, жилистый, с бородкой, представил Стефани Вирджинии Уэзерфилд, с которой ей предстояло исполнить сцену, затем отвел мисс Фаррел к камину.
При слове «Снимаем!» ассистент режиссера щелкнул перед Стефани черно-белым нумератором и выкрикнул: «Тайная жизнь — сцена вторая — дубль первый».
— Я всегда верила, что когда-нибудь найду тебя, — произнесла Вирджиния, входя в комнату. Хриплый голос актрисы прозвучал достаточно эмоционально.
Стефани замерла. Она старалась не обращать внимания на звуки вокруг нее. Девушка открыла рот, чтобы произнести свои слова, которые она выучила наизусть, но к ее ужасу не смогла выдавить из себя ни звука.
— Стефани? — позвал режиссер. — С вами все в порядке?
Страх перед аудиторией она впервые испытала много лет назад во время школьного спектакля. И еще раз — в начале этого года на пробах у мисс Марлоу. Потом Стефани казалось, что она справилась с этим страхом, но, очевидно, ошибалась. Сейчас она чувствовала, как вся вспотела, а сердце в груди стучало громче барабана. Стефани ощущала какое-то движение вокруг. Вирджиния Уэзерфилд смотрела на нее с любопытством, а съемочная группа терпеливо ждала, когда девушка придет в себя. Стефани попыталась что-то сказать, но в горле у нее пересохло, а губы онемели от страха.
— Можно я поговорю с ней минутку? — раздался голос Гранта. Он отвел Стефани в сторону. — Ты справишься, — убеждал девушку Грант мягким голосом. — Сделай глубокий вдох. Посмотри на меня.
Стефани молча выполняла указания, как робот. Ей никогда не дадут эту роль. Она никогда не станет актрисой. У нее слишком тихий голос для театра и недостаточно мужества для телевидения. На актерской карьере можно ставить крест.
— Еще не все пропало, — произнес Грант, легонько встряхнув девушку и давая ей понять, что она высказала свои опасения вслух. — Вот и хорошо, ты уже говоришь. Нам кое-что удалось.
Грант продолжал разговаривать со Стефани, рассказывая ей невероятную историю об одном из артистов в шоу, исполняющем роли героя-любовника, у которого слетел с головы парик при съемках страстной сексуальной сцены. Этот актер чувствовал себя таким униженным! Он поклялся, что ноги его больше не будет в студии, раз раскрылся его секрет. Но, конечно, он вернулся, потому что, несмотря ни на что, съемки шоу не останавливаются. При звуках мягкого, ласкового голоса Гранта Стефани расслабилась. Она сделала вдох, потом еще один.
— Теперь со мной все в порядке, — с благодарностью улыбнулась Стефани, обращаясь к Гранту. — Спасибо.