— Я танцевала ужасно, — рыдала Люси. — Они ненавидят меня.
— Дорогая, ты танцевала не ужасно, — говорила русская женщина, обнимая плачущую девочку и гладя ее по голове. — Просто ты сделала небольшую ошибку, вот и все. И еще нервы. Жюри поймет твое состояние.
Люси пришлось ждать еще целый мучительный час, прежде чем объявили результаты конкурса. Когда ведущий вышел на сцену и открыл конверт, протянутый ему одним из членов жюри, Люси затаила дыхание. Так много зависело от результатов: вся ее жизнь.
— Победительницей сегодняшнего конкурса и студенткой на последующие четыре года Школы американского балета в Нью-Йорке стала… Моника Прингл из Уилмингтона, штат Дэлавер.
— Мне очень жаль, — сказала мадам Тарасова чуть позже, когда подошла к Люси в раздевалке. — Знаю, ты расстроена. Но ведь всегда остается шанс победить в следующий раз.
«Никогда больше не будет следующего раза, — думала Люси, опуская голову на стеклянный туалетный столик. — И не будет больше никаких занятий танцами, теперь, когда Верн украл все сбережения матери. А без постоянных занятий я ни за что не смогу подготовиться к следующему конкурсу».
— Люси? — Это была Джейн. Подняв голову, Люси посмотрела на мать и увидела на ее глазах слезы. Рыдая, Люси бросилась в объятия Джейн.
— Я проиграла, мама. Я подвела тебя. Я всех подвела.
— Никогда не говори так, — твердым голосом прошептала Джейн, обнимая дочь. — Ты никогда не подведешь меня. Я очень горжусь тобой, детка. И если ты не стала победительницей конкурса, это ничего не меняет для меня.
— Но я больше не смогу заниматься, мама, — сказала Люси, прижимая бумажную салфетку к глазам. — У нас нет денег.
— Мы что-нибудь придумаем, дорогая.
В голосе Джейн не было уверенности, и она не смогла успокоить Люси.
Мечта не сбылась: Люси никогда не станет балериной.
Глава 19
Стоял ясный безоблачный день. Самолет летел в ярких солнечных лучах на высоте тридцати тысяч футов, держа курс на Лос-Анджелес. Стефани сидела рядом с Грантом в салоне первого класса. Она посмотрела на соседние, через ряд, кресла: Анна и Сара спали. Улыбнувшись, Стефани стала разглядывать брошюры по недвижимости Калифорнии, которые несколько мгновений назад Грант вытащил из своего портфеля.
— Ты уже сумела сузить свой выбор, хотя бы до нескольких каталогов? — улыбнувшись, спросил Грант.
— Не совсем, — ответила Стефани, покачав головой. Ее поражала роскошь домов в открытых перед ней каталогах. Стефани посмотрела на Гранта. — Нам нужно жить в Беверли-Хиллз?
— О, это просто необходимо. В кинобизнесе важна каждая деталь. Место твоего жительства, например, говорит о том, что ты имеешь и чего у тебя нет, есть у тебя контракт на три фильма, или ты катишься под уклон. Это почти так же важно, как то, где ты обедаешь и на какие вечеринки ходишь.
— Но все эти дома такие большие и дорогие, — сказала Стефани, с беспокойством посмотрев на Гранта. — Ты уверен, что можешь позволить себе купить такой особняк?
— Конечно, могу, — рассмеялся Грант и поцеловал Стефани. — В конце концов ничего не может быть слишком дорогим или чересчур красивым для моей жены и дочери.
Через неделю Грант купил особняк в испанском колониальном стиле, который, как уверял агент по недвижимости, когда-то принадлежал Марлен Дитрих. Стефани никогда не отличалась снобизмом, поэтому предпочла бы более скромный дом поближе к побережью. Но Грант чувствовал себя таким счастливым оттого, что может многое сделать для жены и Сары, что у Стефани не хватило духу отказаться от его выбора.
Беверли-Хиллз оказалось прелестным местом. Там были пальмы и голубое небо, «звезды» и «суперзвезды», могущественные люди, обедающие в кафе-бистро, чьи снимки на фоне легендарного бассейна в отеле «Беверли-Хиллз» печатались на страницах газет. В городке, где основным было создание фантазий, самым величайшим шоу стали люди.
Стефани пришлось привыкать не только к новому образу жизни, но и к изнурительному графику Гранта. За шесть недель ему нужно было переписать все три сценария, поэтому Грант работал с рассвета до полуночи, и у него оставалось совсем мало времени на отдых и семью.
— Я не буду работать в таком режиме всегда, — обещал Грант. — Когда пройдут просмотры, у меня будет больше свободного времени, и мы вернемся к обычному образу жизни.
Стефани очень хотела продолжить свою карьеру и подписала контракт с агентом Гранта, Бадди Уэстоном. Но за ее плечами был только опыт игры в «мыльных» операх, поставленных на Западном побережье, а в Голливуде тысячи актрис искали такие же роли, поэтому Стефани было очень сложно выделиться из толпы. Бадди чувствовал талант за версту и первым предложил Стефани не ограничиваться только «мыльными» операми.