— Доброе утро, — улыбнулась маме девушка. — Присоединяйся.
— Доброе. Ты куда-то уходишь? На улице же снег который день валит, — Нежа широко зевнула и села напротив дочери.
— Да, хочу успеть подать прошение на службу, — девушка кивнула на свернутый лист, лежащий рядом с теплыми перчатками. Милаши помолчала и добавила: — Мама, я возвращаюсь во дворец.
Нежа поперхнулась, и с удивлением уставилась на дочь.
— Но ты ведь только вернулась домой! Я скоро найду тебе жениха, и мы сможем спокойно жить. Зачем тебе туда возвращаться?
— Если нужна опора, не ищи зятя — выйди сама замуж. А моё место там, не зря же я столько готовилась к этому. — Милаши постаралась сказать это как можно мягче, но Нежа всё равно сникла. — Мама. Мама, посмотри на меня. Я буду тебя навещать так часто, как только смогу. — Милаши постаралась подобрать слова, чтобы объясниться, но сдалась. — Я не трактирщица, не разносчица и не повар, я придворный шут. Я мало что знаю о жизни среди городских улиц, но мало кто лучше меня понимает жизнь в бальных залах.
Милаши замолчала, видя в глазах матери непонимание. Вздохнула, задумалась, вслушиваясь в ветер за дверью.
— Я всё знаю, мама. И разве ты не за тем сбежала из дворца, чтобы твой ребенок не стал заложником интриг, товаром и разменной монетой при заключении союзов? — тихо начала Милаши, глядя Неже прямо в глаза. — Твоё желание выполнено — придворный шут не рассматривается в жёны. Но сейчас ты сама пытаешься выдать меня замуж повыгоднее. Отпусти меня, мама.
Не прошло и дюжины минут, как девушка отправилась в долгий путь ко дворцу, ведь ей надо потом, после посещения секретариата, успеть вернуться. Прошение рассматривают долго — будет время подготовиться к возвращению, благо в снегопад жизнь в городе замирает.
***
Полтора месяца назад Милаши уходила отсюда, думая, что навсегда. Но вот она открыла дверь в свою комнату и при свете дневного солнца увидела покрывшиеся пылью полки с книгами и коробками, письма, рабочий стол, сундук… и в этой комнате с закопченным свечами потолком она почувствовала себя на своем месте, почувствовала себя дома. Время до вечера пролетело за уборкой и разбором принесенных из города вещей. А к ужину девушка уже была приглашена.
И вот, едва стемнело, Милаши отправилась запутанным лабиринтом коридоров к своему принцу — пришло время обсудить обязанности шута при младшем дворе. А Хар уже ждал человека, который должен стать его самым близким другом, верным помощником и правой рукой.
— Позвольте Вас поприветствовать, Ваше Высочество. Я выражаю Вам своё глубочайшее почтение. — Милаши склонилась в изящном, подобострастном поклоне, едва вошла в покои Хара. — Вы оказали мне величайшую честь, удостоив личной аудиенции. Это величайшее событие в моей ничтожной жизни — лицезреть сына Императора так близко…
— Ха, Милаши, прекращай, — принц негромко отсмеялся и жестом пригласил девушку за стол. — И где ты этого подобострастия нахваталась, ты же эти недели была далеко от двора? — принц посерьезнел, глядя на чопорно и чинно севшую Милаши. — Ты бросай так себя вести, лучше, как раньше, наедине обходиться без формальностей.
— Как прикажете, — Милаши выдержала крошечную паузу и рассмеялась, потянувшись к вилке. — Кстати, я ещё даже с учителем не поздоровалась. Первым делом отправилась выразить своё почтение.
— Милаши, просто ты, как всегда, голодная. И как в тебя столько влазит. Уверен, почти вся еда скоро отправится прямиком в твой рот. И не скажешь, что такая малявка такая обжора.
— Ещё скажи, что сладкоежка и ты поэтому оставил нетронутым десерт, чтобы заманить меня в гости. — Милаши действительно с поразительной скоростью опустошала стол. — Ну ты же не хочешь, чтобы кто-то из твоей свиты свалился от голода, а мне нужно мно-о-ого сил. Да и когда я ещё поем такой вкуснятинки.
— В любое время, обжорка. Кто посмеет теперь тебе отказать, после того, как ты перестала быть бесправной ученицей?
— Это нам будет нужно сегодня подробно обсудить. Поэтому я и не пошла к учителю по возвращении и просила секретариат не сильно рассказывать обо мне. — Милаши стала серьёзной. — Я не хочу рассказывать всем о своем назначении в свите и при императорском дворе.
— И как ты это себе представляешь? Тебя же многие очень хорошо знают.
— Ну, шут не обязан соответствовать чьим-то представлениям о себе, как и о приличиях. А подобрать наряд, чтобы меня не узнали, не так сложно. И сделать так, чтобы к лицу никто не присматривался.
— Мне немного страшно такое слышать. Ты хочешь стать такой же, как уличные шуты, на которых смотреть противно?