— Ваше Величество, — обратился к Императору Тар, едва все четверо расположились в кабинете. — Теперь-то мы можем поговорить серьёзно?!
— Конечно, Ваша Светлость, — Император откинулся в кресле и повертел в руках один из амулетов, судя по всему, полностью разряженных. — Вы же просили срочно, срочно и получили. Мы даже были весьма удивлены вашим возвращением из вашего же добровольного отшельничества.
— Удивлены, — фыркнул эланей, — будто тут нам мёдом намазано. Но сейчас, увы, с этой проблемой я вынужден обратиться к вам. У меня Лохары заявили об отказе от своей присяги и о выходе из-под присяги всех их вассалов.
— Это такая проблема? — удивился принц. — Разве никто из соседних провинций не смог выделить вам переговорщика?
— Даже не просил, — совершенно спокойно ответил Тар и поспешил прояснить: — Они назвали причиной исход прошлой войны. Для них неприемлемо продолжать служить тем, кто признал поражение, когда ещё мог продолжать воевать, — он поморщился. — Их лён не затронули бои, а на другом краю провинции до сих пор деревни не отстроились полностью и я вынужден продлять поместное освобождение от налогов. Они следующим шагом будут свергать мою династию, будет война. — Император и наследный принц кивнули, давая понять, что представляют масштабы возможной катастрофы.
— Остальные ютары и аманы встанут на их сторону или на сторону Империи? — серьёзно поинтересовался правитель.
Милаши слушала разговор, не совсем понимая, для чего её позвали сюда, но добросовестно наблюдала, прислонившись к стене у окна. Император деловито уточнял те или иные стороны конфликта, границы зоны мятежа, фамилии…
— Хорошо, — Император отложил амулет и встал, давая понять, что гостю пора. — Вечером будьте готовы отправится в обратный путь. Я выделю вам переговорщика, и как только подготовят необходимые документы, вы покинете Столицу.
Едва за просителем закрылась дверь, как в неё постучали, и в кабинете появился глава Сыска.
— Подготовьте подробные отчеты о дворянах в провинции Мёран и обстановки там. Устный доклад жду через час, а подробные отчеты передадите Милаши не позднее, чем через два часа. — Император перевел взгляд с офицера на шута. — Милаши, ты отправишься переговорщиком, и делай с ними, что хочешь. Можешь ни с кем не церемонится — ни у кого там нет никаких заслуг ни перед Империей, ни перед Императорами. Эскорт и карета будут ждать тебя во дворе возле северных ворот.
Девушка икнула от удивления, и даже принц и сыскарь изумленно смотрели то на шута, то на правителя. Император пожал плечами, давая понять, что не собирается менять решение, как и не сомневается, что она придумает, как поставить отступников на место. Но как только первое замешательство схлынуло, Милаши ухмыльнулась, поймав за хвостик мысль, сообразив, почему отправляют шута.
— Тогда я пойду собираться, — она ухмыльнулась Императору и обернулась к сыскарю. — Я зайду к вам в кабинет после обеда, если Вы не против.
***
К полудню Милаши успела собрать и отправить в карету уложенные в две сумки вещи, ссыпать в два мешочка заготовленные амулеты-посланники, договорится с Сыском, зайти попрощаться к принцу и к Императору. И вот забегавшаяся девушка свернула с залитой солнцем аллеи в всегда затенённый двор и в полной мере насладилась открывшимся зрелищем.
Возле приготовленной кареты среди ожидавшего отряда нетерпеливо расхаживал Его Светлость Тор Мёран, поглядывая то на один выход во двор, то на другой. Тут ему на глаза попалась худая фигурка, запрятанная в светло-голубой наряд. Безмятежная шутесса настолько не походила на ожидаемого им кого-нибудь из уважаемых дворян из свиты Императора, что он споткнулся и замер. А Милаши тем временем подошла, приветственно кивнула, помахала рукой нескольким знакомцам, назначенным в эскорт, и буркнув «поехали», села в карету. Мёран, опомнившись, присоединился к ней.
Дни пути по Императорским дорогам летели и тянулись одновременно. Тор опасливо посматривал на спутницу, сменившую шутовской наряд на обычную одежду и смывшую грим, недоумевал, почему с таким важным поручением отправили девицу лет пятнадцати-шестнадцати. Его спутница же первую половину пути просто напросто проспала, просыпаясь, когда они останавливались в тавернах и гостевых домах, да и то только чтобы поесть и удалиться в выделенную ей комнату. Вторую половину пути посланница вела себя ещё более странно. Она, потратив ночь на получение писем, углубилась в изучение вороха бумаг.