— Да что ты, — выругался хозяин замка. — Передавай грамоты, говори предложение этого труса Мёрана и убирайся!
— Для начала, грамоты я вам не отдам, — проигнорировала вспышку гнева Милаши и невозмутимо свернула бумаги. — Потом, мои полномочия, если вы не заметили, исходят не от его Сиятельства Тор Мёрана и его дома, а от Императора. Лично от Императора. Вы, расторгая присягу с домом эланеев и не представившись Его Величеству, забыли, что расторгали её и с Императором. Поэтому я требую, — Милаши повысила голос, — чтобы Вы и все пошедшие за вами принесли повторную присягу Тору Мёрану и Императору от своего имени и имени своих домов. Я требую, чтобы каждый из вас поклялся в безоговорочной верности Империи и династии Ногард. Я требую, чтобы вы компенсировали беспокойство и расходы Императорского двора на разрешение вашего предательства и отправку посольства в двенадцатикратном размере.
— Это всё? — прозвенел наполненный яростью рык Лохара-старшего. — Вон!
— Я вернусь завтра. Надеюсь, Вы меня встретите подобающе, — Милаши с достоинством поклонилась и в тишине, развернувшись, ушла.
В таверне, пристроенной к гостевому дому, полностью занятому посольством, чувствовалось напряжение. Лейтенант нервно постукивал по стойке трактирщика, его солдаты, чувствуя настроение командира, притихли за столиками, а Тор Мёран ходил по залу, словно запертый зверь. Когда сквозь низенькую дверь, пригнувшись, вошли Милаши и встречавший её солдат, раздался сдвоенный вздох облегчения. Лейтенант вернулся к нетронутой кружке с каким-то напитком, а почтенный эланей поспешил навстречу девушке.
— Как прошли переговоры? — Потребовал он, вглядываясь в спокойное, непроницаемое, перепачканное размазанным гримом лицо Милаши.
— Как и ожидалось, они в гневе и ярости. Завтра продолжу, — девушка пожала плечами и зевнула. — Хозяин! Покажи мою комнату, ужин подашь туда. А сейчас я устала, мне нужно отдохнуть.
— Но, но, но… — от возмущения Мёран начал заикаться, не находя слов. — А как же переговоры?
— Да не волнуйтесь, через пару дней они сами придут к вам, наперегонки обещая всё, что захотите, — обернулась с лестницы девушка, оскалилась в улыбке и продолжила путь наверх. Солдаты хихикнули, отворачиваясь от растерянного дворянина.
А Милаши закрылась в выделенной ей комнатке и устало сползла по дверному косяку на пол. Так она и сидела с закрытыми глазами и глубоко дышала, отпуская напряжение, пока в дверь не постучали «Ужин». Девушка собралась и, не глядя на тарелку, механически поела, одновременно составляя письмо во дворец и отправляя его через амулет. Едва покончив с делами, Милаши, не торопясь, умылась, переоделась и легла спать. Из своей комнаты она вышла только к обеду.
В общий зал, в котором опять переживал Тор Мёран и спокойно сидело несколько солдат, по лестнице вновь спустился шут при полном облачении. В этот раз не было ни мешковины, ни оттененных серым скул, но не было и невесомой статуэтки, в образе которой эланей видел её в свите Императора. Сегодня девушка облачилась в алую рубаху, кроваво-красный жилет, кирпичного оттенка штаны и тёмно-красную полуюбку, скреплённую золотым колокольчиком. Волосы, накануне свободно подающие на спину, она высоко подняла и перетянула красной лентой с золотым бубенчиком. И ее лицо опять покрывал легкий грим с нарисованными розовой пудрой по белому глазами и лихорадочно блестящими губами, тоже вызывающего оттенка красного.
Увидев надменный красный росчерк придворного шута, его Сиятельство закашлялся, подавившись глотком чая, а солдаты заухмылялись. Гвардейцам эскорта было не привыкать к вызывающим нарядам Милаши, они их достаточно видели на приёмах, вот и наслаждались замешательством непривыкшего дворянина. А Милаши, мысленно похвалив себя, спустилась в зал и потребовала обед.
— Керра, — осторожно обратился к ней Тор Мёран. — Вы идете продолжить переговоры?
— Ещё нет, — дернула плечиком девушка, — чуть позже. Ваша Светлость, просто подождите в комнате, напишите письмо домой, подумайте, что потребуете, соглашаясь принимать присяги… да и просто отдохните.
— Но! — возмутился собеседник.
— Просто не мешайте, — поспешила перебить Милаши. — Я здесь по воле Императора и по вашей же просьбе. Если Вы не были согласны с моим назначением переговорщиком, надо было высказать это ещё в Столице, но не сейчас же!
— Знал бы, что вы так молоды, так бы и сделал. Какой опыт в таких делах может быть у такой соплячки?