И вот наступил день, с которого по-настоящему начинается для Милаши новая жизнь, жизнь с другими обязанностями, жизнь в ином статусе. День, после которого она сама себе не разрешит повернуть назад, что бы ни случилось.
Рассвет Милаши встречала на своем любимом месте, сидя между зубцами одной из западных башенок внешней стены. Края свернутого одеяла, постеленного на камень, прихватил иней, а изо рта девушки размеренно появлялись облачка пара, но морозное утро затянувшейся осени казалось её нисколько не беспокоило. Девушка безмятежно наблюдала, как на фоне ещё ночного неба начинали вырисовываться очертания замка и как первые лучи солнца зажигают застеклённые окна. Из отстранённой задумчивости Милаши выдернули тяжелые шаги прошедших мимо стражников. Которые, заметив девушку, остановили разговор, но узнав шута, возобновили его с того же места.
— Пора, — выдохнула Милаши. — Сегодня будет долгий день.
Девушка ловко соскочила с одеяла, на ходу свернула его, стремительными шагами измеряя путь вглубь замка. За её спиной осталась внешняя стена, служебные дворики и малоизвестная калитка в дворцовый сад, аллеи, тропинки и коридоры. И вот дверь её новых покоев, до сих пор непривычных.
Милаши открыла дверь, мысленно ругнувшись на себя за то, что забыла её запереть. Вошла в свою гостиную, всего пять на пять шагов, без окон, но с дверью в каждой стене. Зал приёмов, кабинет, жилые комнаты. Задержавшись на мгновение, она решительно направилась в кабинет, бросив у порога одеяло и огибая разномастные стулья, кресла и зацепив коленом угол столика в центре. На двери кабинета уже стоял лично ей составленный магический замок, Милаши привычным движением открыла его и вошла внутрь.
Улыбнулась, в лицо ударил свет из окна и родной запах чернил, бумаги и магической лавки. Насладившись моментом, девушка принялась за работу. Аккуратно разложенные и снабженные бирочками колокольчики-посланники были спокойны, Милаши мысленно пожала плечами, зная, что это богатство заработает не скоро. А вот рабочий стол, уже сильно заросший всевозможными мелочами, просто необходимыми под рукой, и, не смотря на свою нужность, зарастающими пылью, испортил настроение, напомнив о неудачах ночи. Вздохнув, девушка принялась раскладывать всю свою бесценную кучу хлама по местам на полках стеллажа, занимавшего почти всю стену, чистые листы бумаги вернулись в один из ящиков, чернильница, карандаши, смахнуть пыль…
Когда Милаши, наконец, взяла в руки последний оставшийся на столе амулет, в гостиной раздались голоса. Она раздраженно щелкнула по почти пустой столешнице и отправилась завтракать. Возле дверей девушка остановилась, взявшись за ручку, глубоко вдохнула, вспоминая умиротворение рассвета и впитывая аромат нового дома, и вышла с улыбкой.
— Доброе утро, — поприветствовала она расставляющую тарелки девочку лет на пять младше себя. — Ко мне скоро должны подойти гости. Принеси, пожалуйста, дополнительные чашки и ещё кофе.
Девочка кивнула и поспешила обратно на кухню, а Милаши положила перед собой амулет, который всё ещё держала в руке, и принялась за завтрак. Аппетита не было, но непризнанная принцесса хорошо знала, что силы понадобятся, поэтому механически отправляла в рот еду, грустно рассматривая безделушку. Ещё тогда, сразу после разговора с Императором, как только она вернулась к себе в комнату, девушка нашла среди своих магических побрякушек амулет-посланник, вторая половинка от которого была у принца. Она отправила письмо, на следующий день ещё одно, но ответа до сих пор нет.
— Керра, вот то, что Вы просили, — служанка занесла тяжелый поднос. — И Ваш гость вот-вот придет — он задержался на лестнице, встретив Асилу, — девочка хихикнула и стала ловко составлять на освободившийся поднос пустые тарелки.
— Наоборот, он подоспеет как раз вовремя. Иди уже, и начни, наконец, хотя бы для виду стучаться, — улыбнулась в ответ Милаши.
Только девочка убежала и Милаши налила себе горький напиток, как в крошечной гостиной, подчеркнуто соблюдая протокольные условности, появился один из младших распорядителей двора. Скривившаяся обиженная моська юноши, её ровесника, окончательно уничтожила последние следы утреннего настроения.