— Всё ещё сомневаешься? — неожиданно раздалось от входа в галерею.
— Нет, — обернулся принц, узнав голос. — Чтобы сомневаться, надо сперва выбрать.
— Минутку, — Милаши выглянула в коридор и поманила одного из гвардейцев.
После её просьбы немного помочь солдат растаял. Императорская гвардия была теми немногими людьми во всей столице, кто легко узнавал шута и в гриме, и, как сейчас, в простой одежде. И они её пропускали везде, даже если им был дан приказ никого не впускать, ссылаясь на полученный ранее приказ не препятствовать шуту. А вот сейчас гвардеец передвигал треноги с портретами под руководством девушки, а закончив, поклонился и вернулся на пост к своему товарищу.
— Так будет удобнее, — обратилась Милаши к принцу и поманила его к расставленным полукругом портретам. — А теперь посмотри на них разом. Портреты не точны. Все до одного портреты в этой комнате врут.
— Мне не так уж и важно, будут ли они выглядеть так же, как на полотне. И я понимаю, что даже самые талантливые художники не всесильны.
— Ты не понял. Девушки прелестны, может, даже более очаровательны, чем смог выразить художник. Но ни одна кисть не может передать взгляд, то, как человек держится, как владеет собой. Тем более этого не увидеть на парадных портретах, когда регламент диктует и позу, и фон… Но кое-что можно рассмотреть и на таком портрете.
— И что же это такое, что поможет в выборе? — заинтересовался принц, мысленно укорив себя за пренебрежение уроками искусств.
— Ты можешь увидеть, кем они хотят стать. Всё же именно позирующая девушка выбирает, что будет у неё в руках. И можно увидеть амбиции её родных, которые выбирали художника. — Милаши выдержала паузу, давая принцу время ещё раз посмотреть на картины. — Трое держат в руках шкатулки со своими драгоценностями. Двое взяли книги. Одна цветы. Роскошь, амбиции, свобода. Портрет последней написан самым малоизвестным художником, среди всех художников, рисовавших картины, выставленные в галерее.
— А может, они хотели сказать что-то другое?
— Ваше почти Величество, не одна же я заглядываю в книги по этикету. У вас на это нет времени, а для меня это обязанность. Эти шестеро умны, и не могли же они упустить возможность рассказать о себе. Но недостаточно сообразительны, чтобы знать, что Императорская семья читает только том об Императорских балах и приёмах и иногда посматривает в посольский.
— …, а императорский шут знает наизусть все двадцать четыре книги и плевать хотела соблюдать из них хоть строчку, — вернул шпильку принц.
— Не все. — Милаши даже не смутилась. — Но многие, поэтому точно знаю, когда и какое правило я нарушаю. А тебе стоит поспешить. Бал Выбора идет по собственному протоколу. И начнётся он уже через полтора часа, а у нас даже список придворных дам не готов.
— Может, хоть дам не мне подбирать? Пусть Императрица их себе и выбирает, её же свита, — отмахнулся принц под горестную пантомиму шута.
— Хорошо, разберемся, — что-то прикинув, согласилась Милаши. — Тогда хоть скажи, с кем из них какой танец будешь танцевать? Не забывай, объявить имя выбранной девушки нужно сразу после перерыва.
Через пять минут Милаши уже вышла из галереи со списком на руках и поспешила отдать последние распоряжения, а потом и самой готовиться к балу.
Часть 7 Пьянящий шут
Бал Выбора, Свадьба и Коронация для многих слились в непрекращающиеся два дня великолепного праздника, а для других — в бесконечные часы каторги.
Хар большую часть этого времени чувствовал себя детской куклой. Он был одет согласно традиции, каждый его шаг регламентировался своей строчкой в книге этикета или описанием в пыльных томах истории. В некоторые моменты он был готов проклясть самыми страшными напастями свой статус, из-за которого он не имел права следовать двадцати четырём Правилам и вынужден был блюсти правила Хроник. Единственное, что не прописывалось, это беседа с партнёршей по танцу. И, как и советовала Милаши, Хар по очереди станцевал со всеми приехавшими принцессами, чтобы соблюсти дипломатическую формальность, а потом и с шестью кандидатками. В перерывах между танцами он был вынужден без устали ходить между гостями, чтобы успеть поздороваться и обменяться хотя бы парой слов с каждым. Иногда рядом выныривала Милаши, тихо сообщала что-нибудь полезное, напоминала, что дальше предписывал регламент, а потом вновь скрывалась в толпе.