— Ваше Величество, не откажите мне в небольшой прогулке по саду. Вы побледнели, вам необходим глоток воздуха, — его улыбка стала отчетливо победной.
— Простите, но не думаю, что это было бы уместно, — ещё глоток вина и внезапное озарение. — Ой, — Императрица качнула бокал, пролив вино на платье. — Ах, как неловко! Увы, но я вынуждена прервать нашу беседу и покинуть собрание. Но вы можете мне оказать любезность и позвать кого-нибудь из моих придворных дам.
Уловка сработала, и собеседник разочарованно удалился. Но Императрица вздохнула с облегчением, только когда за спиной закрылись двери её собственных покоев. К сожалению, правительница всё же ошиблась — она вспомнила, что никому не рассказала про «Кровь Дурмана», только покинув столицу.
А тем временем шут, которого так горячо мысленно благодарила за урок Императрица, старалась быстро и незаметно просочиться сквозь толпу. Но когда Милаши приблизилась к тому месту, где она видела попавшую в затруднительное положение правительницу, там уже никого не было, только пятно вина и покидающая зал Императрица. Шут присмотрелась к вину, потрогала его, принюхалась к запачкавшимся пальцам… и, помрачнев, начала глазами искать спину бывшего собеседника Её Величества. Милаши не то что узнала напиток, но что-то подсказывало — с вином не всё хорошо. Увы, но до конца приёма девушка так и не нашла того, кого не узнала со спины.
Тревога, прокравшаяся в душу шута, смутно царапалась, но не складывалась во что-то осмысленное. А времени задуматься не было — сразу по окончании приёма девушка на несколько часов покинула замок и направилась на встречу с теми из своих подданных, кто присоединится к армии и к поезду Императрицы. Вернуться назад удалось только к утру, когда дворец спал, уставший от суматохи накануне. Только уже через час коридоры вновь заполнились шумом.
Милаши несколько раз пыталась поговорить с Императрицей и узнать, что произошло на приёме, но не успела застать её одну, без придворных дам или инструктирующих советников посольского приказа.
Только когда дворец вздохнул, закончив проводы и в коридорах, наконец, всё затихло, она смогла собраться с мыслями и попробовать найти источник тревоги. Увы, но смутная тень, мелькнувшая на приёме, уже ушла, оставив лишь ощущение приближающейся опасности.
— Да что ж это такое! — в сердцах воскликнула Милаши и, хлопнув дверью, выскочила из своего кабинета.
Девушка, умытая, без колокольчиков, но с том же костюме, что и утром, направилась в казармы.
— Капитан у себя? — строго спросила она у стоящего на входе гвардейца.
— Так точно, — парень улыбнулся, увидев обычно аккуратного шута растрёпанной.
— Тогда меня не видели, — вернула она улыбку и понеслась вверх по лестнице.
Кабинет капитана оказался заперт, но когда это останавливало Милаши, привыкшую к своим шутовским привилегиям. Девушка со всей силы ударила по двери, сорвав случайно щеколду. В комнате же обнаружился сердитый капитан, только-только задремавший в кресле.
— Ой, — смутилась она. — За дверь приношу извинения, но нужно поговорить.
— Садись уже, недоразумение, — махнул рукой капитан. — Сейчас дверь только прикрою. Разговор надолго?
Милаши отрицательно покачала головой, а потом пожала плечами и села в предложенное кресло. Капитан тем временем притворил дверь, убедившись, что в коридоре пусто, и вернулся к гостье. Шут уже ждала, сцепив руки и сосредоточенно хмуря лоб.
— Вех капитан, — тихо обратилась она, — вы мне верите? Нет, не так. Вех капитан, насколько вы мне готовы доверять?
— Сложно сказать, — осторожно, взвешивая каждое слово, ответил он, выдержав пристальный взгляд девушки. — Ты славная девочка. Я знаю, что Императоры тебе доверяют настолько, что у нас есть указание пропускать тебя всегда, везде и без доклада. Но приказы мы получаем только от Императора, хоть и не проверяем их подлинность, когда их передаёшь ты. Я тебя знаю много лет, но своим ребятам я доверяю больше.
— Жалко, — девушка расстроилась, но продолжила всё тем же тихим, спокойным голосом. — Тогда прошу понять и помочь. Я нюхом чую, что в ближайшие дни что-то случится, но ничего, кроме смутного беспокойства, у меня нет. Капитан, пусть дворцовая гвардия будет готова встать по тревоге, только чтобы этого не было видно со стороны. Вашего доверия ко мне хватит, чтобы это сделать?
— Девочка, — капитан задумался. Милаши, заявившаяся в ненадлежащем виде ночью в казармы, без привычной улыбки и колокольчиков, сама по себе была поводом поднять гвардию по тревоге, но не без приказа же! — Такую просьбу я постараюсь выполнить. Но это будет сделать очень сложно. У меня половины гвардейцев сейчас нет в замке. Ты ведь об этом знаешь? — капитан грустно усмехнулся.