— Знаю. Я была на совете о переброске армий вместе с вами. И была на срочном совете, который собирали сразу после получения ноты о войне, — голос девушки по-прежнему не содержал никаких эмоций. — Поэтому я сейчас тут разговариваю с вами. Ротационные части начнут прибывать не раньше, чем через неделю, а соберутся ещё позже. До этого в городе только остатки стражи, а в замке — огрызок гвардии. Но сейчас, сегодня, завтра, послезавтра, я чувствую — что-то произойдет. Доказательств нет. Были бы они у меня, я бы подняла на ноги Сыск.
— Ты просто устала, Милаши. Иди, отдохни, — капитан вздохнул и показал на дверь.
Милаши несколько долгих мгновений выжыдательно смотрела в лицо своего собеседника, но потом, всё же, молча ушла — она получила ответ. А капитан в эту ночь больше не уснул, теперь и ему стало неуютно, ему было странно видеть придворного шута такой. Все привыкли к вседозволенности девушки, они видели её и весёлой, и серьёзной, но никогда до этого не видели её ни хмурой, ни растрёпанной.
А жизнь во дворце шла своим чередом — все готовились к балу, хоть и мало кто понимал его смысл. Единственное здравое предположение, на котором и остановились сплетники всех слоёв — Императору захотелось повеселиться, вот и пригласил всех подряд и объявил маленький праздник. Да и что тут удивительного? Прошлый Император держал сына в строгости, а после траура молодой правитель уже женат. Так пусть хоть сейчас, пока Императрица в отъезде, отдохнёт и порадуется на своем «открытом приёме».
И ни сам Император, ни его шут, ни его секретари и советники не спешили опровергать слухи, даже молчаливо поощряли их. Ведь люди придумали очень правдоподобную, человечную и самую невинную причину для предстоящего праздника, намного более приятную версию, чем приходила в головы им самим. А слух уже разлетелся не только по замку, но и по всей Столице, и привёл во дворец многих гостей.
И вот, наконец-то, сам бал!
Милаши с распорядителями и слугами удовлетворённо смотрели на результат своих трудов — ничего не выдавало спешку, в которой готовился бал. Зал был украшен по-зимнему уютно: оранжевые шторы скрывали стены и окна, столики и стулья застелили желтыми и красными накидками и подвязалие золотым шнуром… И вокруг этого роскошного великолепия ходили слуги в нарядных костюмах и расставляли напитки, а с балкона слышалось, как музыканты проверяли настройку инструментов. И ярким контрастом смотрелись на этом фоне гвардейские мундиры.
— Хорошо… — кивнул дворецкий. — Бал пройдет идеально.
— Посмотрим, — Милаши проследила взглядом, как возле стены закончили устанавливать тумбу для артистов. — Но, надеюсь, так и будет… И, пожалуйста, поставьте в углу у тронного возвышения два кресла для Придворного мага и Придворного лекаря. Они собирались придти, но уже давно не танцуют.
А в зале уже появился первый гость, растерянно осматривающийся и чуть сбитый с толку последними приготовлениями. Следом за ним появились две дамы, а потом люди потекли непрекращающимся ручейком, постепенно занимая места. Когда зал заполнился более чем на половину, так же без объявления распорядителя приёма тихо вошел Император.
Милаши поспешила к правителю и взяла на себя часть роли хозяйки, пока Император обходил зал и здоровался с гостями, а когда заиграл оркестр, составила ему пару на первый танец. Удивительно, но этот приём ей всё больше напоминал Детский Бал — он шел так же легко и весело, только в бокалах гостей было вино, а не соки и сладкая вода. И Милаши, и Император действительно отдыхали, и так увлеклись танцами, идущими почти без привычных перерывов, что даже не успевали подойти к столикам с напитками.
Но бал всё же не бесконечен, особенно когда он так стремительно летит. Вот и сейчас последние из гостей откланялись, а правитель добрался до вина, чтобы утолить свою жажду. Император залпом выпил весь бокал и поперхнулся, растерянно оглядываясь вокруг.
***
Милаши, натанцевавшаяся так, что даже тревога, не дававшая ей покоя последние два дня, отступила, сидела на ступеньках возле трона и улыбалась. В зале уже почти никого не было, только дюжина гвардейцев, Император и задремавший в своём кресле лекарь. Девушка блаженно потянулась, достав ладонями носки своих туфель, и встретилась взглядом с растерявшимся правителем.
— Вино не разбавлено, — ошарашено проговорил он.
Шут мгновенно подобралась, но ничего сделать не успела — парадные двери со стуком распахнулись и в зал вошли те, кого так и не вычислили ни Сыск, ни Милаши.