— Прекрати говорить так, словно прощаешься, — поворачиваюсь в его сторону, замечая глубокие темные синяки под глазами, трехдневную щетину, бешеный усталый взгляд. Он измотан и сильно подавлен, — Дай мне шанс все исправить. Почему ты так равнодушно себя ведешь, Марьяш? Без скандалов, упреков. Слишком спокойна. Может сама надумала от меня уйти, а?
— Ясно, — дергаю ручку двери, — Нормально говорить у нас не получается. Не ровняй всех по себе, Яр.
— Прости, — бьет ладонями по рулю, — Блядь, прости. Я опять все порчу. Я пытаюсь справиться с эмоциями, но твое равнодушие жалит. Какого хуя ты просто так спокойно приняла решение развестись? Марьяш… Я от тоски подыхаю. Я же очень сильно люблю тебя.
— А ты скандала хотел? — приподнимаю уголки губ, гипнотизирую знак парковки через лобовое стекло, — Хотел битую посуду, истерики и сопли? Мне больно, Ярик, но цирк устраивать я не стану.
— Хотел? — на его лице появляется оскал, — Нет, конечно, не хотел. Я всегда тебя и любил за то, что ты не истеричная дура, которая ревет без повода и кричит постоянно, капризничая. Таких как ты вообще… Мало. Таких, блядь, нет. Я все проебал, я каюсь, скажи мне, что сделать? Я должен все исправить, а ты мне должна помочь.
— Я, кстати, все-таки уволилась, — кладу руку на его бедра, не крепко сжимая. Перевожу тему, потому что ответа на его вопрос у меня нет. Ничего тут уже не сделаешь. Нельзя прокрутить жизнь, как кинопленку, чтобы стереть плохо снятый момент и снять его заново. Невозможно так сделать, — Планирую устроиться в клинику на Театральной площади. Видел наверно, вывеска у них бело-зеленая. Ярик, туда берут крутых спецов, я так хочу рискнуть, хочу попробовать туда устроиться.
Он неверяще смотрит на меня, лохматит волосы.
— Какая нахуй клиника? — рев разносится по всему салону авто, — Ты вообще слышишь о чем я тебе говорю? Я вернуть тебя хочу! Я хочу, чтобы мы не разводились! Я рад за тебя, нужна моя поддержка? Я правда, блядь, рад! Молодец. Только не переводи тему, говори со мной о нас.
— Какой смысл говорить о том, чего больше нет?
Мне становится жутко неуютно рядом с ним, его эмоции заполняют мое личное пространство и сильно давят. Нет возможности сделать что-то, вдох или выдох, пошевелиться. Единственный шанс на спасение — это выбежать. Только двери заблокированы, а я в западне его эмоций. Они как цунами, набирают обороты издалека, ты не сразу распознаешь, что сейчас снесет полгорода, а когда уже остается считанные секунды, бежать некуда.
Вот и я уже вижу, даже ловлю это трехметровую волну, не зная, как отбиться от нее.
— Ярик, смотри, — беру его за руки, глажу ладони с короткими темными волосками, — Мы не перестанем общаться, у нас с тобой дети. Ты не потеряешь меня из виду, мы просто перестанем существовать, как единое целое. Ты будешь сам по себе и я буду сама по себе.
— А если ты кого-то встретишь, Марьяш… — он кладет голову на мои колени, целует ноги. Я чувствую тепло губ сквозь капрон колготок, — Если кому-то другому будет позволено тебя качаться… Я сдохну.
— Ты уже позволил другой касаться тебя. Как видишь, я осталась жива. Яр, — проникаю пальцами сквозь густые волосы, — Живи! Слышишь? После развода есть жизнь.
— Ты черствая женщина, — стонет, — Я мир к твоим ногам хочу бросить, а ты не позволяешь.
Откидываю голову на подголовник, прикрываю глаза. Мне просто не нужен никакой мир у ног, он этого понять не может. Я вышла замуж за человека, с которым мне было безопасно, стабильно и уютно. Без пения под луной, без рвущегося сердца. Добрая, счастливая семья. Мне никогда не хотелось его подвигов, чего-то безумного и безрассудного.
Его измена — это безумно и безрассудно. Это то, что я не хочу видеть в своей жизни. Это то, что лишает меня свободы, лишает мое тело кислорода. Я не могу дышать этим, потому что оно отравляет мой организм. Яд… Который расползается по венам и парализует тело.
Если есть возможность избавиться от этого, то я хочу воспользоваться этим шансом.
— Девочка моя, дай мне время. Умоляю. У меня командировка, я вернусь, мы еще раз все обговорим. Если ты точно решишь, что больше меня не хочешь видеть рядом, то я уйду. Клянусь тебе, что уйду.
— Яр, мое решение не измениться.
— Просто время! — поднимается, хватает ручищами мое лицо, целует коротко в губы, — Дай мне немного времени. Вот увидишь, я сделаю такое… Что заставит тебя передумать навсегда. Я верну твою любовь, твое доверие.
Как жаль, что это просто слова. Ничего не изменится. Я не передумаю. Но все же иду ему навстречу и даю время, просто потому что он на грани срыва и уязвлен. Это просто неделя, за которую ничего серьезного не произойдет.