— Поль, не глупи. Этого хватит на аборт. Квартиру можешь дальше снимать, я пришлю на первое время, — ногой пододвигаю деньги в одну кучу, ближе к ней, — Я ее люблю. А тебя нет. Не порти жизнь ни себе, не ребенку.
Девушка оседает на пол, навзрыд рыдая. Я не должен эмоционально включаться в ее истерику, не должен проявлять ничего по отношению к ней. Поэтому молча ухожу, закрыв за собой дверь.
Подкидываю в воздухе связку запасных ключей. Надо выбросить. Они мне больше не нужны. Я к жене. К любимой женщине. Буду исправлять ошибку.
Глава 16.
Такое странное ощущение не торопиться на работу, планировать свой день, позволяя себе вальяжно выпить чашечку кофе утром в тишине.
Признаться, мне нравится подобная остановка в вечной гонке успеть сделать все дела. На руку, если уж совсем начистоту, отъезд Ярослава, потому что это необходимая пауза перед тем, как мы оба перекроем нашу жизнь.
И да, пусть он чувствует себя уязвленным, однако, вместе с тем, совершенно не осознает каково мне… Это еще не было разговора с сыновьями на эту тему.
После того случая с телефоном, Илья пытается исправить ситуацию. Теперь даже интересуется как прошел мой день, проявляет участие, которого никогда и не было.
И да, я не игнорирую ребенка, это самое последнее, что я могу сделать как мать. Однако, возвращаясь домой в тот день, я наконец, высказала всю нелицеприятную правду для него.
Я виню себя и его отца в том, как сын себя ведет. В том, что его взросление и юношеский максимализм проявляются в настолько ужасающей форме. Конечно, ему было тяжело слушать и не возражать. Но если честно, меня это не сильно волновало.
На вопрос почему он не позвонил отцу в тот день, он ответил, что просто не смог дозвониться.
И вероятно, именно это меня окончательно прибило. Настолько, что я намеренно не находилась дома в момент, как Ярослав должен был собираться в аэропорт. А учитывая ту «пропажу» с моим телефоном, он не смог позвонить и мне. И лишь только позже узнал о том, что случилось.
Как сказал наш младший, ему досталось от отца. Но едва ли я в это верю.
Уже на следующий день я обнаружила новый телефон в спальне с красным бантом. И видимо, как бонус рядом, чтобы замолить свой грех известную безделушку от Картье. Смотрела долго, так и не открывая, и усмехалась.
Считает, что купит прощение за измену?! Разве это не наивно?! Разве это не отдает абсурдом?!
Тут даже не причем моя любовь к украшениям или то, что я действительно хотела бы этот знаменитый браслет. Тут пахнет бредом только от одной мысли как и почему эта вещь у меня появилась.
Ставлю чашку в раковину, обдумывая когда же наконец рассмотрят мои документы. Мне все же удалось их подать, обещали в течение нескольких дней. И теперь я с замиранием сердца жду, когда меня вызовут и сообщат, что моя квалификация начинается.
Ренат ждёт от меня команды и тогда организует встречу в той клинике, о которой я мечтаю. Если все сложится, то это будет совершенно иная веха в моей жизни.
Предвкушение уже разливается в крови пузырьками, как от шампанского. Я настолько долго была в стагнации, что волнение с восторгом добавляют мне сейчас подъема, позволяя не зацикливаться на том, что это все благодаря разбитому в крошки браку.
— Эй, есть кто?! — слышу голос Севы и с широкой улыбкой выхожу в прихожую.
— Привет, сынок…
— Мам? — ребенок удивлённо вскидывает брови и клюет меня в щеку: — А ты чего дома? Заболела?
Тут же густые брови сына хмурятся, а я отчего-то только сильнее улыбаюсь.
— Нет, я уволилась, — сообщаю весть, а Всеволод ставит сумку на пол и изумленно смотрит в ответ.
— Вау, — определенно не знает, что сказать, а я жму плечами: — Я думал, это никогда не случится…
Сын добавляет следом, и теперь уже моя очередь удивляться.
— Хм…
— Ну, давай без прикрас, ма, — Сева проходит дальше и плюхается на диван в гостиной: — Эта работа — это издевательство. Тебе надо куда-нибудь в крутое место, а не в бюджетную канитель. — упрямо звучат слова старшего.
— Так, сейчас начнутся нравоучения для матери? — улыбаюсь: — Ладно обо мне, как твоя поездка?
— О, это было, — он загадочно усмехается: — Любопытно и…
Пытаюсь найти причину, по которой сын определенно что-то утаивает, а глаза будто изнутри светятся.
— И? — сажусь рядом в ожидании.