Одновременно, простая и сложная.
Слетаю по лестнице, перепрыгивая ступени, и молюсь только о том, чтобы успеть. Чтобы не оставлять все так.
Ситуация до абсурда паршивая. Даже нет, это полный пиздец и крах.
— Марьяна! — срываюсь с крыльца, озираясь по сторонам, и замечаю синее вольво.
Она замирает с открытой дверью, а во взгляде я вижу и решимость, и горечь.
Черт, малышка.
Иду к ней, а у самого глаза на мокром месте. Она ведь моя.
Женщина, что вопреки всему подарила мне красивую и вкусную жизнь. И я не готов от этого отказываться, а уж тем более отдавать кому-то. И уж это непременно случится…
Ренат, этот однокурсник, все годы дружит с нашей семьей. И наплевать мне, какой там у него по счету брак. Коллеги у нее хирурги, и все как на подбор мужики. Да даже семейные вылазки в ресторан сопровождались взглядами в сторону моей жены.
Думает, что я не знаю и не вижу этих деталей, но тут не нужно быть семи пядей во лбу.
— Родная… — одними губами шевелю и качаю головой: — Прошу тебя.
Она едва уловимо улыбается и сжимает рот в тонкую линию.
— Ярослав, — жена задумывается на одну секунду: — Не унижайся еще больше. Не надо.
Цепляю зубы и увожу глаза.
Рваное дыхание не удается усмирить, и я, черт возьми, осознаю, она сейчас рисует жирную точку.
— Я позвоню в загс, уточню что с моим заявлением. И полагаю, учитывая новые обстоятельства, мы изрядно ускорим процесс, — молча киваю перекатываясь с носков на пятки и глядя в пол: — Детям сообщим в ближайшее время. А пока я попрошу тебя перестать делать вид, что ничего не происходит.
Она говорит это все спокойно. Выверено, мать ее. Будто внутри нее не происходит ровным счетом ничего. Точно бездушный камень - тотальное спокойствие и никакой бури. Тогда как меня наизнанку выворачивает. Раскурочивает только от одной мысли.
Почему же она так легко это делает?! Потому что всегда один любит больше?!
Бред сивой кобылы… Однако, слова матери, сказанные много лет назад, так и всплывают в голове “Марьяна из тех, кто позволяет себя любить, Ярик, но никак не дарит любовь”.
Всматриваюсь в женщину, пытаясь унять воспаленные мысли, и наконец, более связно говорю.
— Прости. За все, но я могу объяснить почему…
— Яр, — она вскидывает ладонь в воздух: — Не нужно. Я понимаю.
Хмурюсь разглядывая легкий макияж. Красивые глаза, кожа у которых уже подернута паутинкой морщин. Но это нисколько не портит ее. Наоборот, дарит аристократическое очарование.
— Что ты понимаешь, Марьян? — подхожу ближе к ней: — Что?!
Ищу ответы на ее лице, во взгляде, но она лишь глубоко вздыхает. Не удерживаю себя от порыва и хватаю ее за плечи обеими руками, прижимая к себе.
— Я ведь люблю тебя… — хриплю не своим голосом: — Просто ответь, ты вообще любила меня хотя бы немного? — тяжелая и горькая усмешка оседает на собственных губах.
— Не нужно трогать меня, Ярослав, — пытается отстраниться, но я как безумный силой держу ее около себя: — Яр, пожалуйста, не будь ничтожеством.
В последних словах слышу искреннюю, теплую просьбу, и все же отпускаю ее.
— Я любила, — улыбается она с печалью в глазах: — Все время любила. До того как ты извалял меня в своем лицемерии и грязи. Теперь же я благодарна тебе за жизнь, которую мы прожили.
— Хорошо, — киваю, осознавая, что сейчас я должен ее отпустить.
Но это не значит, что навсегда.
— И еще кое-что, Яр, — она вдруг становится крайне серьезной: — Не позволяй твоему эго и маниакальному желанию сохранить невозможный брак загубить невинную жизнь!
С этими словами она резко садится в машину и тут же заводит двигатель.
Смотрю вслед задним фарам, и пытаюсь взять себя в руки. Внутри бесы бьют копытами, чтобы пойти и вылить все, что копится в душе. Попытаться прорвать ту дамбу, что она построила, и через которую я из раза в раз бьюсь.
Однако, я дам паузу нам обоим.
Сейчас я сделаю все как надо. Я приму те решения, которые в любом случае нас не должны отдалить. А напротив, я снова добьюсь этой женщины, даже если и имею на это один шанс из миллиона. Ведь однажды, Антипов, ты уже победил. Значит, сможешь победить и сейчас. Даже самого себя.
Глава 19.
Внутри всё обрывается, как будто мир вокруг меня рушится. Я еду со скоростью всего двадцать километров в час, каждое мгновение сковываясь ужасом перед возможной аварией. Мои руки трясутся от волнения, дрожь охватывает всё тело, а страх заполняет пространство вокруг меня.
Сзади постоянно сигналят — звуки в буквальном смысле проникают в мое сознание, но вместо раздражения я ощущаю лишь пустоту, словно меня унесло в другое измерение, где нет забот и суеты.