Поставить точку в жизни так сложно! Когда я принимала решение о разводе, мне казалось, что мы с Яриком просто идём разными путями. Но увидеть его рядом с другой женщиной — с той, что ждёт от него ребёнка…
Это как острое лезвие, пронзающее мой живот. Мы с Яриком прошли вместе так много, он сделал для меня даже больше, чем должен был. Я благодарна ему, но эта благодарность переплетается с горечью.
Паркую машину у дома, бреду в квартиру, словно во сне. Холодный душ не отрезвляет, а лишь заставляет ещё больше страдать. В квартире царит гнетущая тишина, и я понимаю, что мне нужно подготовить мальчиков к этой новости.
Сева, возможно, воспримет это более-менее адекватно, но Илья... О, как же это будет трудно. Но ради детей я больше не могу терпеть унижения, которые стали частью нашей жизни. И эта капля разочарования не только в том, что Ярик позволил себе предать меня, но и в том, что он заставил её делать аборт. Ярик всегда мечтал о семье, любил детей, а теперь — он мог привести кого-то к убийству собственного ребёнка…
Комната вокруг меня, похоже, начинает расплываться. Я понимаю, что многое в жизни я не замечала, возможно, просто не хотела замечать. Удобно было скрываться в панцире, создавая иллюзию спокойствия.
Резкий звонок в дверь оглушает, как удар грома. Я не хочу вставать, не хочу никого видеть. Ноги будто приковали к полу, а голова разрывается от множества мыслей.
Они сжимаются, как тиски, и кажется, вот-вот череп лопнет от этого давления.
— Добрый день! Марьяна Антипова? — разносится голос курьера, как будто из далекой реальности.
Я лишь киваю, не имея сил даже произнести приветствие.
— Тогда это вам, — говорит он, и в его глазах нет обиды на мою невежливость.
Он открывает дверь пошире, показывая огромные корзины алых роз. Яркие цвета вызывают у меня тошноту, а некогда красивые цветы кажутся ядовитыми, как напоминание о том, что произошло.
— Можете это убрать? — наконец, мой голос прорезается сквозь тишину. — Мне они не нужны.
Курьер теряется, разводит руками, нервно подрагивая.
— Я не могу, — в его голосе слышится горечь. — Меня могут уволить, если узнают…
— Ох... — я потираю ладонями лицо, пытаясь справиться с растерянностью и гневом, — Ладно, я сама. Спасибо!
Дверь захлопывается за мной, и я натягиваю пальто на домашний костюм, беря первую корзину, чтобы отнести ее куда следует. Цветы не виноваты, но смотреть на них тошно. Если кто-то из соседей захочет их забрать, пусть берёт. За первые десять минут они разлетятся по квартирам, лишь бы не оставались в моем доме.
Я касаюсь дверной ручки, но в этот момент с той стороны меня опережают…
Ярик стоит передо мной растрепанный, взволнованный, и его лицо выражает ужасное подавленное состояние. Видеть его сейчас — последнее, чего мне хочется. Молча толкаю его в грудь, стараясь выбросить из квартиры, но как же моя хрупкая фигура может противостоять его метру восемьдесят?
— Что ты творишь с нами, Марьяша? Зачем ты так? Я же от чистого сердца…
Он действительно в полном шоке, не может поверить, но начинает осознавать, что всему конец. Я чувствую его растерянность и вопиющую боль, но в ответ слышу только свой внутренний голос, который говорит: «Уходи».
— Уходи, пожалуйста. И никогда не возвращайся. Цветы не нужны мне, ничего не хочу от тебя, Яр. Просто уйди.
— Из твоей жизни?
— Да. Это будет лучшим подарком.
— Как я могу уйти от женщины, которую безумно люблю? Как ты себе это представляешь? Я сдохну.
— Тогда сдохни, — безразлично пожимаю плечами, хотя внутри у меня бурлит отчаяние, — Если это поможет оставить меня в покое.
Эти слова выступают из губ, они словно термиты, грызут меня изнутри.
— Может, дело в том, что я изначально не должен был на тебе жениться…
— Жалеешь, что потратил двадцать лет?
— Нет, это были лучшие годы жизни рядом с любимой. Но ты ведь не любила меня никогда. Я даже ночами первое время просыпался, боялся услышать его имя во сне.
— Что ты несёшь? — в голосе моём начинает слышаться паника. Если он начнет развивать эту тему, я окончательно сойду с ума, — Зачем ты вспоминаешь…
— Потому что мне больно, Марьяна.
— Думаешь, мне не больно?
— Я хотел тебя с того самого первого дня, как увидел. Сразу себе сказал, что эта яркая, красивая девушка будет моей. Но только вспомни, как ты мне досталась. Я же тебя выгрызал у другого, собирал твоё разбитое сердце по кускам, латал его, целуя и обещая тебе дать всё. И я дал, Марьяш. Всю жизнь всё делаю только для тебя, лишь бы ты о нём не вспоминала.