— Хватит! — кричу на весь коридор, закрывая уши. Тело вибрирует от боли, как будто весь мир обрушивается на меня, — Замолчи!
— Видишь? — тычет в меня рукой, — Ты его не забыла… Даже слышать правду не хочешь. Марьяна, я все двадцать лет в браке жил с женщиной, которая любит другого.
— Это неправда! — налетаю на него, стуча ладонями по его твердой груди, как будто пытаясь пробудить понимание, — Заткнись! Это всё чушь… Если бы я хотела, я бы ушла давно. К нему или к другому… Неважно. Но ушла бы от тебя. В чем ты меня упрекаешь? Когда ты умолял выйти за тебя, я разве не говорила, что чувств нет? Говорила. Ты обещал, что сделаешь всё, чтобы я полюбила тебя. И ты правда сделал всё, Ярик! Я полюбила. Пускай не такой яркой любовью, как тебе хотелось бы, но я уважала тебя, заботилась о тебе, родила тебе сыновей…
Дышать становится совсем трудно. Воспоминания затмевают реальность.
— Сына, — поправляет он, совершаем последний удар в мое сердце.
— Что? — неверяще переспрашиваю, не в силах поверить в то, что он сказал.
— Ты родила мне сына, Марьяна. Ведь я уже взял тебя беременной, так что фактически… Думаешь, любой мужчина может принять чужого ребенка? Нет, только тот, который любит женщину по-настоящему.
Моя рука поднимается автоматически и со звоном опускается на его щеку. Гад! Ненавижу!
— Мам, что это значит? — голос старшего заставляет меня замереть на месте. Тело не двигается, словно в ступоре, — Почему папа так сказал?
Сева в отчаянии заходит в квартиру. Он вероятно стал свидетелем нашего разговора с мужем, потому что дверь была приоткрыта.
— Сынок… — боль в моем голосе становится нестерпимой, словно острие ножа.
— Сын, — Ярик понимает, что натворил, но уже поздно, — Я не хотел, чтобы ты узнал вот так. Я вообще не хотел, чтобы ты знал…
— Знал что, пап? Что я оказывается не твой сын?
Я оседаю на пол, рыдая навзрыд. Я правда больше не могу. Это слишком для меня. Так жалко моего любимого мальчика.