Дома оставаться – не вариант. Чокнусь. Здесь все напоминает о семейной жизни, которая стерлась в пыль.
Машинально чищу зубы, остервенело двигая щеткой, принимаю душ и хаотично сушу волосы. Весь ритуал “красоты” длится не более тридцати минут.
Белый лифчик и серые трусики натягиваю в ванне и шагаю в спальню, к гардеробу.
Зрительно игнорирую костюмы. Словно они виноваты в моей неудавшейся жизни. Вешалки с ними откидываю сторону. Достаю брюки и легкую водолазку с короткими рукавами. Давно ее не носила. Казалось, руки выглядят дряблыми.
Ну и пусть!
Плевать…
В прихожей, перед зеркалом, цепляю на нос солнцезащитные очки и, взяв сумку с планшетом и ежедневником, выхожу из дома.
М-да, привычка – вторая натура. Надо было все оставить. Понятно же, что дальше работать у Свиридова не смогу, так пусть разбирается со своими клиентами самостоятельно.
Переступив порог любимого кафе, становится чуть легче. В углу, за столиком по соседству с моим, завтракает в одиночестве мужчина, лет пятидесяти. Приятной внешности, с правильными чертами лица и… лысый.
Ему идет.
Мысленно закатываю глаза от глупых мыслей. Никогда раньше не оценивала мужчин. Тем более незнакомых. А тут…
Интересно, могла бы я ему понравиться?
Я вообще способна кого-нибудь привлечь?
— Добрый день! Рады вас видеть, — прерывает мой бредовый монолог официант. — Вам как обычно?
Нет.
У меня теперь все иначе. Пока не понимаю как, но…
— Мне салат из тунца с оливками и бургер.
Ненавижу оливки и терпеть не могу бургеры, хотя сосиски в тесте, которые делают на Павелецкой, обожаю.
— Напитки подать сразу или вместе с остальным заказом?
— Сразу. Я буду лимонад. С мятой.
Вежливый официант удаляется с улыбкой, а я все же кричу ему в спину:
— Много мяты!
— Как скажете.
Достаю из сумки блокнот и ручку. Не собираюсь работать, просто занять себя чем-то надо. Рисую линии. Большие, маленькие, кривые, косые, но по итогу все напоминает ежа с острыми колючками.
Острыми, длинными и безобразными…
Интересно, Володя уже встретился с Юлианной или на вечер запланировал?
Куда они пойдут?
Он ее сразу при встрече обнимет или будет играть в благородного рыцаря? Когда мы познакомились, он был сдержан. Хороводил две недели за ручку, таскал по улицам и дешевым кафешкам с молочными коктейлями и булочками…
Стоп!
Надо отвлекаться…
Кручу головой в разные стороны, но ничего нового не вижу. Здесь давно все мной изучено и по многу раз рассмотрено.
— … А Березовский уверен, что со сроком исковой давности выгорит? — ловлю чужой разговор за соседним столиком. — Да, три года прошло. Тогда можно выдохнуть.
Пауза.
Что со мной стало вообще? Читаю чужие переписки, теперь подслушиваю…
— Петь, да никто не думал, что его будут банкротить посмертно, — а вот и продолжение, — Мы четыре года назад сделку провели. Ему нужна была помощь, чтобы международный контракт не просрать. Ну я и перечислил ему на фирму, а отдал он мне спустя полгода. На карту кинул. А теперь видишь, как получается, я должен свои же бабки вернуть.
В голове быстро рождается линия истца. Все понятно, формируют конкурсную массу и собирают все подряд. Перевод по карте в большой сумме – явно попал под подозрительную сделку…
— Я понял, что у тебя лучший юрист города. Спасибо за помощь. Значит, выдыхаю и на радостях заказываю пирожное. Сегодня можно, — мужчина позади меня смеется.
Приятный у него голос, хотя с лицом не вяжется. Есть какая-то хрипотца излишняя.
— Простите, услышала ваш разговор, — развернувшись, вторгаюсь бесцеремонно в уединение постороннего человека, — А когда вынесли определение?
— Здрасти…
Застыв с вилкой и ножом в руках над аппетитным стейком, незнакомец не скрывает удивления, а я не могу сдержать улыбки.
— Я Оксана, — сев полубоком, протягиваю ладонь, — Оксана Геннадьевна. Работаю в адвокатской конторе, так что… считайте это профдеформацией.
От смелости в груди разливается щекотка. Приятная и чуть приглушающая постоянную боль.
— Аркадий Семенович. Понкратов. Владелец сети супермаркетов. “Ежик”, видели, наверное.
Киваю.
— Так о чем вы спросили?
Повторяю вопрос, а через пару минут, мы уже сидим за одним столиком и рассматриваем документы на мобильном телефоне нового знакомого.
— Сроки исковой давности не помогут, — заявляю уверенно, потому что права на тысячу процентов.
— Но… юрист сказал…
— Он ошибся. В делах о банкротстве сроки идут иначе, господин Понкратов. Исчисляются с даты вынесения арбитражным судом определения о принятии заявления. Платеж в ваш адрес попадает под период подозрительности, так что, если послушаете юриста — проиграете.