Вот так, тебе сорок три, а ты только начинаешь жить…
Глава 16
Домик лесника больше похож на двухэтажный загородный коттедж, сложенный из кругляка, с идеальными перекрестными углами, мансардой по периметру, темно-красной черепичной крышей и выложенными брусчаткой тропинками. На придомовой территории установлены кованые фонари, сложена альпийская горка, подстрижена трава. Справа большая беседка с печью и мангалом. Слева баня с дровницей и маленькое строение, напоминающее сарай. В проеме, между беседкой и домом виднеется лодка и кусочек зеркальной глади воды.
В чем Игорь не соврал, так это в местоположении. Вокруг на километры, только лес.
С первым вдохом кружится голова. Воздух насыщенный, сладкий, тягучий, оставляющий на рецепторах послевкусие свежести и влаги. Солнце уже высоко, мы ехали сюда больше трех часов со скоростью Сапсана, но жары не чувствуется, только тепло, как в маминых руках, в детстве.
Закрыв глаза, потягиваюсь, запрокинув голову. Тянусь вверх, позволяя июньскому ветру ласкать лицо.
— Осмотрись пока, Оксан. Я сумки из багажника занесу и покажу тебе все.
Подцепив резинку спортивок, Игорь поправляет штаны, выйдя из машины. Пальцами проходится по волосам и растирает ладонью шею и плечи. Белая футболка сидит свободно, но все равно выдает идеальное тело. А еще открывает интересные татуировки на руках, которые я бы с удовольствием изучила. Из любопытства.
Осматриваю наше пристанище до пятницы.
Все нравится.
Очень.
Подхожу к дому, кладу ладони на шершавую, теплую поверхность дерева. Бревна — как страницы старой книги. Провожу пальцами по их гладким изгибам, чувствуя, как время застыло в этих трещинах и сучках. Закрываю глаза и вдыхаю запах смолы, смешанный с ароматом полевых цветов. Мое сердце, бившееся в ритме тревоги, замедляется.
Ромашки, васильки, маки… Глажу их подушечками пальцев, и мне кажется, что это не просто цветы — осколки моего сердца, которые собираю заново, один за другим. Каждый лепесток — маленькое прощение, которое я дарю себе.
За очень долгий период чувствую поразительное умиротворение. Не одиночество и заброшенность, в вечном поиске чего-то непонятного, а наполненность.
Словно мечты обретают форму, ты больше не торопишься жить, ища большего в завтрашнем дне, а тормозишь до надежной опоры под ногами.
— Как насчет перекусить? — обняв меня за плечи, Игорь улыбается по-мальчишески, становясь моложе лет на *цать.
Вселенская несправедливость — наделять мужчин подобной генетикой. Давать им красивые пушистые ресницы, идеальную кожу, густые брови и волосы. Конкретно у этого товарища даже седина встречается редко, а ведь он младше меня всего на три года! Как оказалось…
— Чем угощать будешь? — опускаюсь на корточки и трогаю воду, — Теплая…
Подняв голову, прикрываю один глаз от слепящих солнечных лучей и вместо слов: “как парное молоко” громко чихаю.
Три раза!
Сместившись в сторону и подарив мне тень, Игорь смеется, протягивая руку.
— Будь здорова, королева.
— Спасибо. В такой глуши мы больше лешего и кикимору напоминаем.
— Самую красивую кикимору, — одаривает комплиментом, придерживая за спину, пока идем к дому.
— Ты меня охмурить решил? — одергиваю подол сарафана, раздувшегося от ветра.
— Слово-то какое подобрала, — веселиться, открывая передо мной тяжелую дверь.
— Точное.
— Древнее.
— Забыл сколько мне лет? — вскидываю бровь.
— Реально помню, а по паспорту… Прости, Оксан, я не могу отвечать за ошибки сотрудников МВД, которые выдают документы.
— Скользкий ты тип, Игорь Батькович.
— Ты меня еще не трогала. Хочешь? — смущает до кипяточных щек.
— Воздержусь. И не надо… так, — кусаю губы.
— Прости. Занесло, — улыбается мягко, бережно убрав с моего лба волосы .
На удивление холодильник полон. В нем борщ, овощи на гриле, мясо в горшочках, нарезки сыра и колбас, фрукты, которые, судя по всему, привез Игорь.
Лет пять назад мы со Свиридовым решили устроить пикник, недалеко от дома. В парке. Так, мне пришлось самой все готовить. Два дня бегала по магазинам за одноразовой посудой, сардельками, овощами, салфетками, пледом и еще кучей мелочей, а в итоге Володя отказался ставить мангал. Посидели полчаса, поклевали бутерброды и ушли домой.
Оказывается, может быть иначе…
… До вечера привыкаю к новому месту. Игорь рассказывает, как попал сюда впервые, о том, как строили баню и причал. Сам безбашенный гонщик из Великого Новгорода. Воспитывался в детском доме, потом поступил в институт, но спустя год взял академ и пошел в армию. Отслужив, вернулся. Восстановился. Через пару лет перевелся в Питерский университет, который окончил с отличием.