Все поверхностно, без деталей. Стараюсь не лезть глубоко в его личную жизнь, а он не спешит открываться на сто процентов.
Сидим на огромном мягком диване перед настоящим камином, укутанные летней ночью. Мой взгляд прикован к огню. Пламя танцует, жадное и живое, пожирая дрова с голодной страстью, которой я сама, кажется, никогда не знала. Искры взлетают, напоминая крошечные звезды, рожденные в маленьком аду, чтобы тут же угаснуть в темноте комнаты.
Все мимолетно — чувства, моменты, даже боль.
— Когда-то я мечтала стать великим защитником, — признаюсь, испытывая неловкость, — Помню, в молодости, у нас с родителями был сосед, Сергей Викторович. Хороший мужчина, добрый. Тогда в стране перестройку затеяли и раздавали сельскохозяйственные земли жителям деревень. К нему пришел председатель, задурил мозги и за скирду сена подписал продажу двенадцати гектар земли. На следующий год, те, кто поумнее и сдал пай в аренду, получили масло, сено на всю зиму… Много всего. Сосед ничего. Я впервые видела, как плачет взрослый мужчина… Он курил на лавочке у дома, в рубашке и чистых штанах, видимо, ходил к председателю… и вытирал кулаком слезы.
Не думала, что это так глубоко сидит во мне.
Сглатываю ком в горле. Выдавливаю улыбку, чтобы разбавить горечь откровения. Ожидаю смешков или привычного: “сам идиот”, “нашла о чем вспоминать”.
— Ему никто не помог? — плеснув мне в бокал красного вина, Игорь держит зрительный контакт. Такой внимательный и понимающий, что передать невозможно.
— Нет, — чувствую, как трясется подбородок, — Он… умер…той же зимой.
Всхлипываю.
— Иди ко мне.
Подсев ближе, Игорь тянет меня на себя и крепко обнимает. Поглаживает по голове, трется скулой. Дает выплакать детские травмы не в одиночку.
— Мне жаль, Оксан.
— Прости, что…
— Не извиняйся. Я благодарен, что позволяешь мне стать ближе.
Делаю маленький глоток вина, его терпкий вкус на языке смешивается с теплом, которое разливается внутри. Мой взгляд скользит к Игорю, сидящему рядом. Его профиль, подсвеченный огнем, кажется почти нереальным, как картина, которую хочется разглядывать часами. Мы друзья, да, но в этой ночи, в этом мягком полумраке, я, наверное, хотела бы большего…
Или, давно не пила, Оксана Геннадьевна.
Огонь снова трещит, злясь на отсутствие зрителей. Возвращаюсь к нему, попадаю под гипноз. Есть в его танце что-то первобытное, что-то, что будит во мне давно забытые чувства — желание жить, гореть, любить, не боясь обжечься.
— А я до армии больше всего хотел найти родителей, — откинувшись на спинку, Игорь вертит в руке бокал, — Представлял, как добьюсь больших высот в жизни и они пожалеют, что бросили меня. Знаешь, навязчивая такая мысль, которая тащит вперед, помогает ставить цели. Сегодня я бы сказал тем людям, что родили меня: “спасибо”. Иначе я бы не стал тем, кем стал, не встретил многих замечательных людей и не познакомился бы с тобой.
— Звучит как тост…
Понимаю, что Игорю не нужна моя жалость или слова поддержки. Это мужское откровение, которое принимаешь затаив дыхание, узнавая человека лучше. Как коснуться души.
— Тогда давай выпьем!
Глава 17
— Рота, подъем!
Дернувшись на кровати, открываю один глаз. Пытаюсь сообразить, где я? Кто? Который час? И что здесь делает…
Игорь…
Расставив ноги и уперев руки в бока, демонстрирует футболку цвета хаки, черные штаны и безупречную собранность.
— Который час? — бубню, переворачиваясь на другой бок.
— Уже пять.
Возвращаюсь в исходное положение и смотрю всеми… двумя глазами, озвучивая мысли:
— Ты озверин с вечера принимаешь или с утра?
— Оксан, у нас рыбалка. Жду внизу. У тебя пять минут, — едва открываю рот, как слышу ответ на все возражения: — Не спустишься, покажу, как в армии прививают дисциплину.
— Ненавижу сидеть с удочкой…
— Уверен, ты никогда этого не делала.
Сев на кровати, осматриваюсь. Вчера Игорь выделил мне спальню на втором этаже, а сам остался внизу, на диване. Кажется, я уснула раньше, чем моя голова коснулась подушки.
Приняв душ и почистив зубы, надеваю спортивный костюм синего цвета и собираю волосы в “недохвостик” на затылке. Перед зеркалом отмечаю помятое лицо и заспанные глаза, но при этом шикарное настроение.